— Ну Вы наговорите — «луплю». Пару раз леща дал. Так это по делу. За крысятничество. Там же некоторые не отдупляют иначе.
— Нет, — Бес идеалист, бля. — Когда сила последняя инстанция — это хреново. Так быть не должно.
— А как должно?
— Только авторитет!
— Ага! А Вы сами нас на татами мелких месили за любой косяк, — со смешком встревает в разговор Шмель.
— Мелких — нет. Только с момента, как у вас появился шанс замесить меня в ответ, — усмехается Бес.
— Да ладно! — хором фыркаем мы. — В четырнадцать? Мастера спорта?
— Да.
Я своего тренера в четырнадцать замесил, — усмехается. — У нас сорок кг разницы было. Я вообще самый мелкий был… Поэтому у меня всё эмпирическим методом подтверждено. Да, Аленка?
— Она спит… — водит по её волосам пальцами Марат.
И мне так кайфово за них, что сейчас, пьяному, ощущается словно и сам влюбился. И это взаимно. Заразили, понимаешь, своими бабочками!
Тихо смеюсь, втягивая глоток холодной «Отвёртки».
— Бес… А у вас с братом был один тренер? — Марат всегда переходит на небрежные интонации при упоминании Рустама.
Не любим мы Ахметова старшего. Есть за что…
— Да.
— Почему он сделал такую успешную спортивную карьеру, а ты — нет? Ты же его круче."
"У Беса одна победа на серьёзном турнире. Чисто, чтобы подтвердить Мастера спорта международного класса.
— А я вас тогда выбрал. Совместить бы не вышло.
— Ла-а-адно… — насупившись выдыхаю недовольно. — Не буду я им навешивать.
— Это правильно. Бояться они должны не леща получить, а вылететь из команды. Потерять связь с тренером, со старшими своими, за которыми должны тянуться.
А не сигареты у них стрелять… да, Иван?
— Да не даю я им! — пьяно фыркаю я. — Я вообще при них не курю.
Приподнимаясь, Бес со всей силы мне заряжает мокрым полотенцем по груди.
— Ты же бросил!
— Мля!! — сокращаюсь я. — Ааа… Больно-то как!
Пьяный я идиот, это ж надо было так развестись, как лоху!
Уворачиваюсь от следующей подачи, прыгая в бассейн.
— Эй! А как же «сила — не последняя инстанция»?? — вынырнув, с возмущением припоминаю я.
Пацаны ржут.
Скомкав полотенце, Бес швыряет его в меня.
— Я тебе уши сломаю, Яшин.
Ныряю, отплывая подальше.
Всë кружится, не могу понять где дно, а где воздух. Я в дрова, походу. Надеюсь, Бессо Давидович тоже. И завтра не припомнит.
Бровью ловлю стенку бассейна, там то ли скол кафеля, то ли еще какая хрень… Выпрыгиваю, глотая воду и воздух.
Хватаюсь за лоб над бровью. Боли почти не чувствую, только онемение. И башка кружится. Ну вот… рог теперь будет.
