Хочешь?
– Хочу. А на какой фильм?
– На какой ты скажешь, Ангелина. Слово моей девушки – закон.
– Я твоя девушка? – спрашиваю я неожиданно для самой себя.
– А ты не согласна ею быть? – после заминки уточняет Стас.
Мне кажется, он расстроен. И я чувствую себя подлой предательницей. Меня тянуло к другому. Я хотела поцеловать другого. Я даже просила его сделать это, хотя я даже его не знаю!
– Согласна, – отвечаю я. – Теперь ты мой официальный парень.
– Да, – смеется Стас.
Кажется, он встает и идет куда-то. И я слышу шум волн.
– Что это? – удивленно спрашиваю я.
– Телевизор, – отмахивается Стас. Шум волн моментально пропадает.
– Выздоравливай скорее, – прошу я. – Я тоже скучаю.
Мы прощаемся, мне настойчиво названивает Алиса.
– Что такое? – говорю я, отвечая на звонок. Читай мои сообщения! – шепотом велит подруга и отключается.
От нее приходит десяток сообщений, и я узнаю то, о чем даже не мечтала узнать. Однако мой телефон не вовремя разряжается – нужно зарядить аккумулятор.
* * *В просторной и светлой художественной мастерской сотни картин.
Они висят на стенах в тонких красивых рамах, стоят на выбеленном дубовом паркете, прислонившись к кипенно-белым стенам, украшают собой мольберты, лежат на мягком сливочном диване. Большие картины, маленькие, квадратные, прямоугольные – они всюду. Это их безмолвное царство.
Хозяин мастерской пишет в технике масляной живописи, поэтому в работе у него сразу несколько картин. Они кажутся яркими и в то же время нежными, своеобразными, хотя опытный глаз тотчас заметит подражание прерафаэлитам.
Тут есть портреты преимущественно красивых спящих девушек, несколько пейзажей, но больше всего картин с изображением евангельских сюжетов. Особенно много ангелов в светлых одеждах, с сияющими крыльями, протянутыми руками, похожих друг на друга, как братья. Их лица печальны, но света, падающего в мастерскую из больших окон, так много, что кажется, будто эта печаль растворяется в свете и глаза ангелов лучисты и наполнены солнцем. А еще тут много цветов в вазах.
Все до единого срезаны.
По широкой деревянной лестнице, ведущей на второй уровень, в зону отдыха, спускается молодой мужчина лет двадцати семи в длинном халате, запахивая его на ходу. Он среднего роста, достаточно хрупок, с острыми плечами и мягкой поступью. У него светлые, почти льняные волосы, собранные в короткий хвост, и светлые глаза, на солнце кажущиеся бледно-васильковыми. Лицо у него тонкое, одухотворенное, даже мечтательное.
