Но постепенно их отношения выровнялись… Матвей остановил машину около унылой старой высотки – единственным плюсом этого отдаленного района было наличие свободных мест на парковке – и направился к подъезду брата. Дул ветер, шел дождь, и погода была крайне скверной.
Будто бы предупреждала.
– А кто там, на крыше? – спросила проходящая мимо Матвея женщина с зонтиком.
– Не знаю, – пожала плечами ее спутница. Подростки часто балуются. Мода у них такая – по крышам лазить, фотографии делать.
Матвей поднял голову и тоже увидел на крыше дома неясную мужскую фигуру.
Впрочем, ему было все равно. Он зашел в нужный подъезд и неторопливо направился на второй этаж. Каждый раз, когда он оказывался в этом доме, им овладевала легкая брезгливость. Матвей привык совсем к другой жизни. А вот Андрей хотел обычной жизни. «Как у всех», – повторял он сам.
Дверь в квартиру оказалась открыта, что тотчас насторожило Матвея, и он, недолго думая, забежал внутрь. Типовой дом, заурядный ремонт, обычная обстановка – абсолютно серая квартира.
Легкий творческий беспорядок – в отличие от старшего брата, Андрей не любил аккуратность. И тишина.
На кухне Матвей увидел стоящую на столе кружку с еще не остывшим чаем. Под кружкой лежал сложенный вдвое лист. Матвей тотчас развернул его. Это была предсмертная записка. «В моей смерти прошу никого не винить. Мама, папа, брат, простите, я больше так не могу».
Первые несколько секунд у Матвея был ступор. Он с ужасом вглядывался в строки, написанные, без сомнения, рукой брата. Мелкий почерк с завитушками и наклоном влево был ему хорошо знаком.
После Матвей рванул в ванную – подумал почему-то, что Андрей может быть там: перерезал вены и ждет смерти. Затем обшарил весь дом. Но брата нигде не нашел.
Затем вдруг вспомнил человека на крыше, и у него в голове все мгновенно сошлось. Еще не успевший остыть чай, записка, крыша высотки…
С обжигающей душу уверенностью, что там, наверху, был его брат, Матвей выбежал из квартиры и бросился к лифту. В доме он был один и то ли не работал, то ли был занят – сколько Матвей ни жал на кнопку вызова, лифт не шел.
Тогда он помчался наверх так быстро, как только мог, преодолевая этаж за этажом и думая только о том, как спасти брата. Не успел.
Когда Матвей появился на крыше, Андрей уже спрыгнул. Матвей плохо помнил, что было дальше. Как он кричал от отчаяния и горя, как оказался внизу, как увозили брата. Он отчетливо запомнил только ее лицо – лицо девушки брата, которое увидел в собравшейся толпе зевак.
