Сложно сказать, кем она ему приходится, у них разница в возрасте около тридцати лет.
– Любовница? – удивленно спрашиваю я. Или новая жена?
Матвей смеется.
– Не угадала, принцесса. Это его дочь. Видишь, как легко ввести тебя в заблуждение? Он хороший отец и великолепный муж. Бизнесмен, который не упустит своего. Меценат финансирует детские дома и дает деньги на строительство церквей.
– И в чем же его грех? – спрашиваю я раздраженно, злясь на себя за то, что не угадала.
– Он души не чает в своей дочери. Обеспечил ей все самое лучшее.
Уверен – костьми ляжет ради нее и своей семьи. Набожный. А несколько лет назад сел за руль нетрезвым после дня рождения дочери и сбил девушку. У нее были многочисленные повреждения, да еще и лицо изуродовано. Он не сел – откупился деньгами и живет дальше. Та девчонка – ровесница его дочери, родилась с ней в один день. Но ее будущее это больницы и шрамы на лице.
Матвей говорит ровным тоном, но это звучит зловеще. Мне становится не по себе от всего того, что я слышу. Это ужасно.
И несправедливо. Откуда в людях столько зла?
– У меня два вопроса, – тихо говорю я. – Откуда ты все это знаешь и зачем говоришь?
– Это знают все, кто здесь собрался. В этом обществе сплетни циркулируют, как поезда, на постоянной основе. Это неотъемлемая часть их жизни. А зачем… Ты ведь художник, Ангелина, – тихо говорит Матвей. Одна его рука лежит на моей талии, второй он играет моими волосами. – Ты должна видеть самую суть людей. Иначе не сможешь изобразить их на бумаге, верно?
Я пожимаю плечами:
– Допустим.
– Но у тебя с этим проблемы, несмотря на то, что ты учишься на психолога. Хоть ты и пытаешься прочитать меня по глазам, но ты не права. Со Стасом тоже не угадала. И думаю, что не с ним одним, иначе бы ты не была так одинока? Мне нравится открывать тебе глаза на людей, принцесса. Кто-то должен снять с тебя розовые очки.
– Ты не прав, – поворачиваюсь я к нему и случайно касаюсь своей щекой его щеки, но делаю вид, что ничего не произошло и что это не в моих венах гремят вместо грозы фейерверки.
– Да, иногда я ошибаюсь в людях, потому что хочу прежде всего видеть их свет, а не тьму, но не настолько я бездарна. Я понимаю людей.
Матвей улыбается. Снова рад, что вызвал у меня эмоции. В этот раз – возмущение.
– Не понимаешь.
– Понимаю.
– Неа. Ты слишком доверчивая.
– А ты дурак, – вырывается у меня.
– Полегче со словами, принцесса, – предупреждает меня Матвей.
– Прос… А, ты сказал, что перед тобой извиняться не нужно, – вспоминаю я.
