Не знаю, может быть, это оттого, что рядом Матвей – у него уверенности хватает на двоих.
Когда я в очередной раз касаюсь подола платья проверяю, не сползло ли, – он замечает это и говорит:
– Все в порядке. Хочешь есть?
– Нет.
– Чувствуешь себя здесь не в своей тарелке?
– Есть немного, – признаюсь я.
– Расслабься, – советует он. – Они такие же люди, как и ты. Голова, две руки и две ноги. Правда, не у всех имеется голова, но это успешно маскируют.
– Тебе ведь тоже здесь не нравится, – замечаю я.
– Почему ты так думаешь? – Матвей пристально на меня смотрит.
– У тебя взгляд становится холодным, неживым, как у статуи. Возможно, люди обходят тебя стороной из-за твоего взгляда.
– Вот как? А какой еще у меня бывает взгляд? любопытствует Матвей.
– Иногда злой, иногда настороженный, иногда раздраженный. – Чуть подумав, я добавляю: – Иногда уставший, как будто бы тебе все смертельно надоело.
– А теплым бывает?
– Нет. Ни разу не видела.
– Странно. Когда я тебя вижу, мне кажется, что свечусь от радости.
Больше он ничего не успевает сказать – к нам подходит тот самый актер, и меня охватывает восторг. Знала бы я в школе, что однажды смогу встретить Александра Кронберга лично, с ума бы сошла от счастья. Сейчас я уже плохо знаю, в каких фильмах он снимается, но как приятно его видеть! Кронберг словно сошел с обложек глянцевых журналов, да он и сам словно глянцевый – ухоженный и красивый. Я действительно в другом мире, в настоящей Стране чудес, где исполняются пусть маленькие, старые, полузабытые, но все же мечты.
Ведь у мечты нет срока годности.
– Безумно рада вас встретить, вы потрясающий актер, – говорю я искренне и замечаю, как на лице Матвея появляется едва заметная ухмылка.
– Спасибо, дорогая, – отвечает Александр глубоким, хорошо поставленным голосом, который покорил немало сердец. – Безумно приятно, что мои работы ценят такие восхитительные девушки, как вы.
Пару минут мы разговариваем – я, лучась счастьем, рассказываю, какие его работы произвели на меня впечатление, а он слушает, кивает и время от времени улыбается или благодарит.
Я бы разговаривала с ним час, два или целую вечность, но Матвей тянет меня дальше. И нам приходится распрощаться. Я кидаю на Александра прощальный взгляд и иду следом за Матвеем, который держит меня за запястье. Я чувствую себя собачкой на привязи.
– Что, поклонница Сашеньки? – спрашивает Матвей.
– Да, любила его фильмы. Отличные же, – отвечаю я, чувствуя подвох.
– Да? А мне с ним одно дерьмо попадалось.
