Если подумать, я уже получила первые травмы на новом месте, но до сих пор не представляла, на каких условиях меня взяли в этот дом.
Из коридора доносились крики. Я высунулась из комнаты и свесилась через перила. Там в холле бушевал настоящий вихрь. Мальчик лет десяти-одиннадцати нарезал круги вокруг дворецкого.
Я отметила каштановые кудри и довольно высокий рост сорванца. Лицо отсюда не видно… Он доходил мужчине почти до груди, хотя, по словам Выша, юный лорд еще не вошел в подростковый возраст.
Я не сомневалась, что именно мальчику обязана обожженными руками. С другой стороны, он не мог знать, что у меня повреждена кожа и любой чих приводил к ужасным последствиям.
Даже сверху видно, что Сноу-младший тоже облит водой с ног до головы. Ничего хорошего нам с Вышем это не сулило. Я, в общем, и не сомневалась, от кого мальчику прилетела ответка. Сейчас лепрекон затаился — а разбираться с происшествием, очевидно, уже мне.
Оба, — и паренек, и дворецкий, — не сговариваясь, подняли головы и неприязненно уставились на меня.
Слуга придерживал молодого господина за плечи, пока тот разъяренно шипел, обратив на меня раскрасневшееся лицо.
Отношения между ними должно быть нормальные, иначе бы дворецкий здесь не задержался.
Последний успел мне представиться, пока мы ехали в лифте. Его звали Перес. Как я поняла, он не обрадовался появлению в доме экономки. Дал понять, чтобы я вела себя осторожнее и ничего не сломала — мол, Его Светлость устроил образцовый дом по последнему слову науки, а всякая деревенщина умудрялась тыкать пальцами не туда.
В результате сложная техника за минуту выходила из строя.
Он не объяснил, что именно ломала у них нерадивая прислуга и где они, тут в столице, нашли выходцев из села. Но основное уяснила. Другие слуги меня здесь не ждали: Перес уже привык управляться в доме сам. Более того, герцог от щедрот своих выделил мне комнату одной из собственных любовниц, что весьма возмутило дворецкого.
Похоже, девушка, или девушки, жили здесь, пока не повзрослел сын Конвея и не начал задавать неудобные вопросы. Образ безутешного вдовца снова пошел трещинами.
Но Переса расстроило не то, что моя репутация оказалась под угрозой и среди челяди (спальня лорда и моя комнаты находились на третьем этаже — их разделяла всего лишь дверь мастерской, где Конвей любил уединяться и ставить опыты).
