Они несли их, подменяя друг друга, до самой темноты. Курс держали на восток. У Артема в планшетке была и карта, и компас. Но куда идти, он не знал. Немцы везде…"
"Бойцы выбились из сил. Артем объявил привал. Генерал подозвал его к себе.
– Я же вижу, как вы мучаетесь… – глядя куда-то вверх, едва слышно сказал он.
– Мучения – часть солдатского бытия, – отделался философской фразой Артем. – Победы и поражения тоже… Сейчас мы терпим поражения, потом будут победы…
– Какие победы? Просрали все…
– Я этого не слышал, ладно?
– Дай мне пистолет, – попросил Круглов.
– Я чувствую руку, я смогу… Или лучше сам меня застрели…
– Опять двадцать пять! – хлопнул себя по коленям Артем.
– Да ты сам подумай, капитан. Меня не будет, Владислава тебе достанется…
– А о ней мы с вами потом поговорим, когда к своим выйдем, договорились?
* * *– Ты думаешь, она по любви за меня вышла? – не унимался Круглов.
– Ничего я не думаю…
– А ты думай, думай… Я же про вас все знаю. Вы встречались, любились, жениться собирались…
– Это было так давно, что я даже ничего не помню…
Действительно, война заслонила от него Владу.
Так тучи заслоняют солнце. Тучи темные грозовые, смертельно опасные. А солнце жаркое, утомленное. И чужое…
– Все ты помнишь… – усмехнулся Круглов. – Владислава не та женщина, которую легко забыть… Я как увидел ее, так и пропал… И ты ее любишь, я знаю… Хочешь быть с ней? Убей меня. Это так просто…
– Она же ваша жена, – сказал Артем.
– Жена… Мы поженились двадцать первого июня, а два двадцать второго война… Моя дивизия в Туркестане стояла.
Пока на фронт перегнали, Жуков уже Ельню взял. Думал я здесь отличиться. Отличился. Нет больше дивизии… Капитан, ну будь мужиком, избавь меня от мучений…
– Нет. Не хочу Владиславу вдовой оставлять…
– Да пойми ты! Если я сейчас застрелюсь, то позор свой смою. Она будет вдовой генерала. А если к своим попаду, то меня расстреляют. Тогда она будет вдовой врага народа. Скажи, есть разница?.. Ты что, нарочно ей зла желаешь?
– А передергивать не надо, – нахмурился Артем.
– Зла я ей не желаю. И вам тоже… Я солдат, мое дело воевать. А если командир ранен, я должен вынести его с поля боя. Это закон войны. А других законов здесь нет…
Артем дал людям короткий отдых, а после полуночи поднял их, повел за собой.
Глаза слипались, ноги отказывались идти. Но Артем шел. Он в авангарде. Красноармейцы сейчас всего лишь тягловая сила. На них никакой надежды. Надеяться он должен только на себя. Он взбадривал себя как только мог. И шел, шел.
