– А это я у тебя должен спросить. Ты должен знать расположение наших войск.
– Какое расположение, – криво усмехнулся капитан. – По всем направлениям отступаем. Но Барановичи приказано удержать любой ценой…
– Ты оттуда?
– Да, нас вчера из-под Минска в Барановичи перебросили…
– Потери большие?
– Вчера три машины потеряли. Сегодня утром одну. Теперь вот меня сбили… А ты чего интересуешься? – спохватился Алексей.
И подозрительно глянул на Артема.
– А потому что ни черта не знаю… Я что, на шпиона похож?
– Да вроде нет… Тебя тоже сбили?
– Если бы… Я в Гродно должен был служить.
Вчера поездом ехал, а тут танки…
Артем вкратце выдал хронику вчерашнего дня. И для достоверности предъявил Лодыгину свое предписание.
– Вряд ли твой полк уцелел, – сокрушенно покачал головой Алексей. – В приграничных частях все самолеты побили, прямо на аэродромах. Кто успел взлететь, тех в воздухе… Да и Гродно уже под немцем, можешь не сомневаться. Так что деваться тебе некуда, давай со мной в мой полк пробиваться. Ты в какой должности был?
– На повышение шел, на командира отряда…
– Да вижу, парень ты боевой, орден вот… Только вот отрядов у нас больше нет.
У нас новые штаты…"
"Артем понял, о чем речь. К началу войны большинство авиационных бригад и полков перешли на новые штаты. Если раньше количество самолетов в эскадрилье достигало сорока, то сейчас не более пятнадцати. Полк состоял из четырех эскадрилий по пять звеньев в каждой. Такая тактическая единица, как отряд из десяти машин, упразднялась. Теперь с командира звена можно было сразу прыгнуть на комэска.
– Да какая разница, – устало махнул рукой Артем. – Мне хоть одним самолетом командовать, лишь бы летать…
Немцы стремительно продвигались на восток. И нужно было обгонять их, чтобы выйти в расположение своих войск. Поэтому после недолгой передышки Артем и его новый товарищ взяли курс на Барановичи.
Два раза они натыкались на немцев. Первый раз это была небольшая танковая колонна. Второй – двое на мотоцикле. Они подъехали к ручью, чтобы набрать воды.
Эти фашисты не были готовы к тому, чтобы отразить внезапную атаку. Но Артем все же удержался от соблазна открыть счет своим личным победам. У них с Лодыгиным была одна задача – прорваться к своим. А вступить в бой значило привлечь к себе внимание и поставить под угрозу свою жизнь.
На исходе того же дня, двадцать третьего июля уже в темноте неожиданно для себя они вышли в расположение наших войск. Артем-то думал, что придется пробиваться через вражеский заслон.
