Повисла на шее у Артема, в страстном томлении шепнула на ухо:
– Я обещала тебе крепкий-крепкий поцелуй…
И снова их губы слились в долгом глубоком поцелуе. Но это была всего лишь прелюдия перед более захватывающим действом. Влада только того и ждала, чтобы Артем подхватил ее на руки, положил на диван. И когда это случилось, из ее груди вырвался легкий страстный стон. Глаза полузакрыты, на губах блаженная улыбка. Но руки в движении. Он не сразу понял, что она расстегивает ремни его портупеи…
Артем и раньше, хоть и смутно, но все же догадывался, какое значение она вкладывала в понятие «крепкий-крепкий поцелуй».
И сейчас его смелая догадка подтверждалась… Он нисколько не жалел о том, что совершил безумный пролет под мостом, что попал на финскую войну простым красноармейцем. Все невзгоды позади, он – офицер, орденоносец. Влада принадлежит ему… У него много планов на будущее. Но главная его мечта уже сбылась. Влада с ним. Влада с ним навсегда…"
"Он нисколько не терзался угрызениями совести, снимая с нее платье, стягивая с ее роскошных ног ажурные чулки.
Он знал, что сейчас произойдет. Ведь все это естественно… А потом они поженятся. Обязательно поженятся. Он заберет ее с собой в гарнизон, они будут жить долго и счастливо. У них будут дети. И первенец родится уже через девять месяцев…
Артем знал, что должно произойти. Но почему-то не верилось, что все уже случилось – Влада под ним, стонет, извивается всем телом. Глаза закрыты, на лице печать плотского удовольствия. Он и сам задыхался в страстном угаре.
Влада не скрывала своего восхищения:
– Артем, ты лучший!
– Да, я рад… – хмуро изрек он.
– Ну где же ты рад? – обиженно надула она губки. – Ты не рад… Что-то случилось?
– Да вот думаю, среди кого я лучший?
– Ты самый лучший из всех!
– И много их было, этих всех?
– А-а, ты все понял… – опечалилась Влада. – Ну было один раз…
– С кем?
– А тебе не все равно?
– Было бы все равно, я бы не спрашивал.
– Это еще до тебя было. В прошлом году… Меня изнасиловали…
Казалось, Влада сейчас заплачет.
Артем гневно свел брови к переносице. Такое ощущение, что внутри все перевернулось.
– Кто?
– Это страшно. Это очень страшно… Я из института возвращалась, к трамвайной остановке шла. А тут большая черная машина. Какой-то майор вышел, сказал, что из НКВД. Ну, мне страшно стало. Думала, арестуют. Я в машину села. Куда меня везли, не знаю. Помню, что в дом какой-то привели. Человек зашел. Толстый такой, голова как дыня. Френч зеленый, галифе, сапоги как у тебя.
