Били они с дальних закрытых позиций, поэтому эффективность огня оставляла желать лучшего. Но все же два танка остановились. У одного взорвался боекомплект. Артем сменил винтовку на автомат. Враг подошел совсем близко…
Или у артиллеристов закончились снаряды, или они боялись попасть по своим – так или иначе, но огонь прекратился. Зато танки давали жару. Стрельба на ходу не давала необходимой точности. Поэтому танки стреляли так: остановка – выстрел, снова вперед, остановка – выстрел…
Они уже совсем близко. К счастью, ружейно-пулеметным огнем удалось отсечь от них пехоту.
Только, судя по всему, счастье это продлится недолго…
Захар взял противотанковую гранату, повернулся к Артему. Они встретились взглядами.
– Смотри, братан, ты обещал!
Он выбрался из окопа и неумело пополз навстречу танку. Расстояние между ним и машиной сокращалось. Двадцать метров, пятнадцать, десять, пять… Вот Захар поднимается, двумя руками швыряет гранату в танк. Взрывом сбивает правую гусеницу. Но пулеметчик в танке цел. А Захар почему-то не падает.
Нет, уже падает… Замертво… Срезал его пулеметчик. Нет больше Захара.
А бой продолжался. И танки у немцев еще есть. И один из них надвигался прямо на Артема.
Он схватил гранату. Но в это время танк наехал на окоп и начал вращаться над ним. Рушился бруствер, обваливалась земля. Еще немного, и Артема окончательно смешает с грязью. Но вот что-то с оглушающим грохотом рвануло над ним. Танк остановился. Артем с трудом выбрался из-под завала. Увидел Хогана. Он держал его на прицеле автомата.
С ума он, что ли, сошел?
Но оказалось, что капитан ждал немцев. Это он швырнул гранату в танк, это ему Артем был обязан жизнью. Танк горел. Но танкисты были живы. И один из них попытался выбраться через нижний люк. Вот его-то и караулил Хоган. Короткая очередь, и танкист носом зарылся в землю. Артем тоже не зевал. Он снял из автомата немца, пытавшегося выбраться через верхний люк. Голова тяжелая, перед глазами все плывет. Вокруг все грохочет, вздрагивает земля. Бой продолжается… В грудь что-то ударило.
Разрывающая боль, в глазах клубы кровавого дыма, сознание растворяется в гудящей темноте…
Очнулся Артем все в том же окопе. Судя по всему, он лежал на спине. Попробовал открыть глаза. Получилось. Но веки поднимаются тяжело. Что-то мешает открываться, как будто клеем намазано… В груди пожар. Дышать тяжело. Он втягивает в себя воздух, а он куда-то исчезает. И голова чугунная. Кровь в висках не просто стучит – как будто молотом по рельсу кто-то лупит.
