Лорд Вэйн наступает, в точности как опытный полководец, обнаруживший брешь в обороне крепости.
- Это ты и твои выходки не дают мне покоя, - чеканит каждое слово, будто высекает их в камне. - Откуда. У тебя. Этот платок?
Так. Спокойно. Главное не кричать - агрессия порождает агрессию. Делаю глубокий вдох, прикрыв глаза. На выдохе стараюсь говорить размеренно, как будто объясняю прописные истины:
- Альфред подошёл спросить о моём самочувствии. Не узнал ничего интересного и ушёл.
- И это повод хватать что попало от подозрительных личностей? - голос лорда становится опасно тихим.
Медленно прищуривается, и фиолетовая радужка темнеет, как грозовое небо. - Или ты сама захотела принять от него знак внимания? А может, все девушки вашего мира так легко пренебрегают приличиями и моралью?
Это уже перебор!
Не выдержав, бросаюсь к нему и пытаюсь вытолкнуть из комнаты. Но он недвижим как монолитная скала - даже не шелохнётся. Ладони скользят по бугрящимся грудным мышцым, босые ступни путаются в ковровом ворсе.
Пыхчу и стараюсь как могу, но не в силах сдвинуть эту глыбу с места!
- Какая тебе разница? - потерпев сокрушительное поражение, я опускаю руки в бессильном жесте. - Я для тебя всего лишь средство достижения цели. Впрочем, как и для Альфреда - иначе почему он до сих пор не сдал меня мистеру Дезмонду? Почему тот не стоит у ворот в Зимнее поместье?
Эридан слушает с каменным лицом. Долгое молчание действует на меня, как зажжённая спичка в опасной близости у склада фейерверков.
Одно неверное слово или движение, и…
- Я сегодня чуть не погибла, - пытаюсь воззвать к крупицам его совести. Всё же, сегодня я убедилась, что эти самые крохи у него имеются. - А ты продолжаешь давить на меня и что-то требовать! Прицепился с этим платком, как... как... - от возмущения даже слов не хватает. - Не нравится - сожги его! Или сделай куклу вуду Альфреда и втыкай в неё иголки сколько влезет! Только меня оставь в покое! Я не вселенское зло с жаждой парных татуировок и меркантильным интересом.
Я просто девушка, которую занесло сюда по нелепой случайности! У меня есть свои мысли, чувства! И знаешь что? Моё терпение тоже не бесконечно!
Последние слова срываются почти криком. Щёки пылают, руки трясутся, а в комнате повисает такая плотная тишина, что, кажется, её можно потрогать.
Замираем друг напротив друга: я - тяжело дыша и до боли сжимая кулаки, он - неподвижный как изваяние, только желваки играют на точёных скулах.
