Да что ты всё не успокоишься!
Неужто так нравится меня драконить?
Секунду колеблюсь, но потом всё же иду к двери и сдвигаю в сторону засов.
На пороге стоит разъярённый лорд, сжимая в руке тот самый носовой платок.
Глава 47
Лорд Эридан Вэйн
За минуту до происшествия на площади
Глава Милфрда восторженно описывает невероятные перспективы, которые откроются благодаря моим денежным вложениям в бюджет этого захолустья на самом краю королевства.
Слушаю его вполуха, а сам стараюсь не морщиться так активно: метка на запястье пульсирует, разливая по телу волны тревоги, от которых даже у меня, матёрого дракона, холодеет позвоночник.
Что-то не так.
Что-то чудовищно не так.
Вглядываюсь в толпу, ищу знакомый силуэт.
Где она?
Где Анна, чёрт возьми?
Жена должна послушно мозолить глаза, переминаясь с ноги на ногу в сторонке, чтобы муж за неё не переживал. А она умчалась, куда её глаза глядят.
Наверняка пробует всё подряд и восторгается дрянью из палаток на площади.
Взгляд скользит по лицам горожан и вдруг цепляется за огромную ель, усыпанную мишурой и старыми игрушками из тонкого стекла.
Хвала богам, эта бестолковая иномирянка не ищет приключений на свою упругую пятую точку, а с детским восторгом рассматривает дешёвые игрушки.
Вот только ствол опасно гудит, а затем кренится с противоестественной медлительностью в её сторону.
Время вязнет, как муха, попавшая в смолу.
Нет.
Нет!
Тело действует быстрее разума. Бросаюсь вперёд, расталкивая людей, упорно лезущих мне под ноги.
Без зверя нелегко. Скорость и реакция не те.
Не успею.
Отчаяние раздирает грудь когтями. Пульс грохочет, отбивая дробные удары, в висках стучит кровь.
До столкновения дерева с Анной остаётся лишь пара секунд, как вдруг ипостась возвращается мощным рывком, наполняя тело столь необходимо силой и скоростью.
Мир смазывается в цветные пятна. Прыжок – и я сжимаю в объятиях хрупкое тело Истинной, прикрывая её собой от падающего дерева.
Зверь внутри торжествующе рычит – успели!
А потом исчезает.
Снова.
Будто его и не было.
Ярость затапливает сознание. Пальцы до боли впиваются в плечи Анны, я прижимаю её к себе, чувствуя, как колотится её сердце.
Жива.
Цела.
Дышит.
Трясётся и лицо белое, как первый снег.
Меня накрывает штормовой волной эмоций. Настолько мощной, что перехватывает дыхание и сдавливает лёгкие. Страх за жизнь иномиряночки впивается в горло ледяными иглами, а следом приходит яростная, почти первобытная жажда защитить.
