Лестница слегка завибрировала под шагами, когда они направились вниз. Как-то странно было идти туда, чтобы потом выйти наружу.
— Долго еще ждать, когда Джевел придет за нами? — спросила Элиза. Она держала Джимми за руку, они спускались рядом.
— Недолго, — ответил Джимми, что, по сути, означало «не знаю». — Она старается. Но путь сюда неблизкий. Ты ведь знаешь, как долго пришлось ждать, пока вода понизится, а потом и совсем уйдет?
— Да. Я считала ступеньки, — кивнула Элиза.
— Верно, считала. Так вот, теперь им нужно проделать туннель в сплошной скале, чтобы добраться до нас.
А это будет нелегко.
— Ханна сказала, что, когда Джевел придет, здесь будут десятки и десятки людей.
— Сотни, — хрипловато ответил Джимми и сглотнул. — Даже тысячи.
Элиза сжала его руку. Очередной десяток ступеней они прошли молча, считая их мысленно. И ей, и ему оперировать такими большими числами было трудно.
— Риксон говорит, что они придут не нас спасать, а чтобы захватить наше укрытие.
— Да, говорит, но он видит в людях только плохое.
Точно так, как ты видишь хорошее.
Элиза взглянула на Джимми. И он, и она сбились со счета. Джимми задумался, способна ли девочка представить, как выглядят тысячи людей. Сам он едва мог такое вспомнить.
— Я бы хотела, чтобы он, как я, тоже видел в людях хорошее, — сказала она.
Джимми остановился, когда они еще не дошли до следующей площадки. Элиза тоже остановилась, сжав его руку и придерживая болтающуюся сумку. Джимми опустился на колени, чтобы стать ближе к девочке. Когда Элиза надула губки, он увидел просвет на месте выпавшего зуба.
— Во всех людях есть что-то хорошее. — Джимми сжал плечо Элизы, ощущая, как в горле встает комок. — Но есть и плохое. Риксон, наверное, чаще бывает прав, чем не прав.
Ему очень не хотелось такое говорить, не хотелось наполнять голову Элизы подобными мыслями. Но он любил ее, как собственного ребенка. И хотел подарить ей большие стальные двери, которые ей понадобятся, если укрытие наполнится снова. Вот почему он разрешал девочке резать книги из металлических коробок и брать страницы, которые ей нравились.
Вот почему помогал ей отбирать важные страницы. А отбирал он те, которые помогут ей выжить.
— Ты должна начать видеть мир глазами Риксона, — сказал Джимми, ненавидя себя за эти слова.
Он встал и повел ее вниз, теперь уже не считая ступеней. И вытер глаза, пока Элиза не заметила, что он плачет. Пока не задала ему один из тех своих легких вопросов, на которые не существует легких ответов.
