— Я слыхал, что они искали место для богослужения. Еще группа пошла на фермы, когда услышала, что там все еще что-то растет. Многих тревожит, что мы станем есть, пока не выберемся отсюда.
— Что мы станем есть... — пробормотала Джульетта.
Ей хотелось сказать Бобби, что они не выберутся отсюда. Никогда. Все, что они знали, погибло. И она это знала, а они — нет; знала потому, что не так давно пробиралась через кучи костей и холмы из мертвецов, когда шла в это укрытие. Она видела, каким становится погибший мир, слышала рассказ Соло о тех мрачных днях и знала из сообщений по радио, как такие же события происходили снова.
И ей было известно об угрозах, которые оказались воплощены исключительно из-за ее дерзости.
Раф уговорил Джульетту выпить еще воды, и по тускло освещенным лицам, ее окружавшим, она поняла: те, кто выжил, думают, что просто угодили в неприятности, которые со временем пройдут. Правда же заключалась в том, что они, скорее всего, — это все, что осталось от населения укрытия. Эти две-три сотни, что смогли перебраться сюда по туннелю.
Те, кому повезло жить на глубине, перепуганная кучка тех, кто жил ниже средних уровней, и сборище фанатиков, сомневавшихся в существовании этого укрытия. Теперь они начали рассеиваться, отыскивая средства для выживания на те несколько дней или недель, за которые, как они надеялись, все закончится. Их заботило только одно — найти достаточно еды и дождаться, пока их спасут. Они еще не поняли, что их уже спасли. А все остальные погибли.
Она вернула флягу Рафу и начала вставать.
Отец сделал ей знак, чтобы она лежала, но Джульетта отмахнулась.
— Надо остановить тех, кто копает, — сказала она.
Нижняя часть ее комбинезона промокла на сыром полу. Где-то была утечка, вода накапливалась этажом выше и медленно просачивалась вниз. Ей пришло в голову, что им придется исправлять и это. И столь же быстро она поняла, что в этом нет смысла. Подобные планы остались в прошлом. Осталось только выживание в следующую минуту, в следующий час.
— Где они копают?
Раф неохотно указал лучом фонарика.
Джульетта повела его за собой, но остановилась, когда увидела Джомесона, старого мастера по ремонту насосов. Тот сидел на корточках перед несколькими замолкшими и ржавыми насосами, сложив ладони на колени. Он рыдал, глядя на свои руки, и его плечи опускались и поднимались наподобие поршней насоса.
Джульетта указала отцу на плачущего мастера и подошла к нему:
— Джомес, ты ранен?
— Я взял это, — всхлипнул Джомесон. — Я взял это. Я взял это.
