Если поднять руку, то комбинезон на груди натянется. Оценив габариты охранника, она представила, как тот хватает ее, швыряет на пол и начинает избивать ладонями размером с небольшую тарелку.
— Связь? Конечно. По коридору до конца, потом налево. Вторая дверь по правой стороне.
— Спасибо.
Она поблагодарила охранника, коснувшись пальцами козырька, что позволило опустить голову. Шарлотта прошла через турникет под щелчок невидимого механизма.
— Ничего не забыли?
Она обернулась. Рука опустилась к карману на бедре.
— Вам надо расписаться в журнале работ.
Охранник протянул ей потрепанный цифровой планшет с сильно поцарапанным экраном.
— Да, конечно.
Шарлотта взяла пластиковый стилус, висящий на проводе, когда-то оборвавшемся и заклеенным изолентой. Она изучила окошко ввода в центре крана. Там были строки для записи времени и имени. Она написала время и взглянула на грудь, уже забыв имя на табличке. Стэн. Ее зовут Стэн. Она размашисто подписалась, изобразив небрежную подпись, и вернула планшет и стилус.
— Увидимся, когда будете уходить, — сказал охранник.
Шарлотта кивнула, надеясь, что и уйти ей удастся столь же буднично и без происшествий.
Она зашагала по главному коридору, следуя указаниям охранника. Здесь было больше активности и звуков, чем она ожидала в этот ночной час. В некоторых офисах горел свет, поскрипывали стулья, постукивали выдвигаемые ящики и клавиатуры. Впереди по коридору открылась дверь, из нее вышел мужчина, закрыл за собой дверь. Шарлотта увидела его лицо, и у нее онемели ноги.
Она сделала еще пару шагов на негнущихся ногах и пошатнулась. У нее закружилась голова, и она едва не упала.
Она наклонила голову и почесала шею, не веря своим глазам. Перед ней стоял Турман. Похудевший и постаревший. И тут на нее нахлынули воспоминания о том, как до полусмерти избивали свернувшегося в комочек Донни. Коридор расплылся из-за навернувшихся слез. Седые волосы, высокая фигура. И как она ухитрилась не узнать его тогда?
— Вы, похоже, здесь далеко от дома? — поинтересовался Турман.
Голос у него был как наждачная бумага, со знакомой хрипотцой. Такой же знакомый, каким был голос отца или матери.
— Проверяю утечку электричества, — ответила Шарлотта, не останавливаясь и не отворачиваясь.
Она надеялась, что он имел в виду цвет ее комбинезона, а не ее пол. Как он мог не услышать, что это ее голос? Как не узнал ее походку, фигуру, участок неприкрытой кожи на шее — все, что могло выдать Шарлотту?
— Да, займитесь этим, — сказал он.
