Брату не оставили даже шанса на сопротивление. Но она обязана что-то предпринять. Она не может сидеть здесь вечно и слушать, как шипит статика, как умирают люди. Донни сказал, что ее пропуск будет работать в лифтах. Стремление начать действовать стало непреодолимым. Она выключила радио и накрыла его листом пластика. Поправила стул, чтобы он выглядел так, будто на нем давно никто не сидел, и осмотрела помещение управления дронами: не осталось ли в них намека на то, что они здесь жили. Вернувшись к своей койке, она открыла сундучок и перебрала имеющиеся комбинезоны.
Выбрала красный, какие носили реакторщики, потому что он был просторнее остальных. Достав его из сундучка, она прочитала имя на нашивке. Стэн. Значит, она теперь Стэн.
Переодевшись, она отправилась в кладовую. Там было много смазки, оставшейся после разобранного беспилотника. Она набрала немного ее в ладонь, отыскала в одной из корзин форменную шапочку и прошла в туалет. Мужской туалет. Обычно Шарлотте нравилось наносить макияж, но сейчас ей казалось, что это относится к другой личности и вообще было в другой жизни.
Она вспомнила, как перешла от видеоигр к заботам о собственной красоте: Шарлотта себе оттеняла щеки, чтобы они не смотрелись пухлыми. Это было до того, как курс начальной подготовки ненадолго сделал ее жилистой и подтянутой. До того, как пара часов дежурства помогали Шарлотте вернуть ее тело в нормальное состояние, привыкнуть к нему и даже его полюбить. Она нанесла смазку на щеки: пусть не так выделяются. Немного положила на брови, чтобы они выглядели четче.
Мерзкий на вкус мазок прошел по губам, чтобы они не были чересчур красными. Все делалось наперекор обычному макияжу, раньше она такого не делала. Волосы Шарлотта затолкала под шапочку и низко надвинула козырек. Поправила комбинезон, чтобы складки ткани маскировали грудь."
"Маскировка вышла жалкой, принадлежности к женскому полу она совершенно не скрывала. Шарлотта поняла это сразу. Но она-то знала, кто она. Заподозрит ли ее кто-нибудь там, куда женщинам ходу не было? В этом она не была уверена.
И попросту не знала. Как ей сейчас хотелось, чтобы здесь оказался Донни, тогда она могла бы спросить у него.
Шарлотта представила, как он над ней смеется, и готова была уже расплакаться.
— Не смей реветь, — приказала она отражению в зеркале, вытирая глаза. Ее тревожило, что слезы могут повредить макияж. Но слезы все же выступили, хотя и ничего не испортили. Они стали просто капельками воды, скользнувшими по смазке.
