Но я лично, сам, взял этот долбанный образец!
Здравый смысл? Рассудительность? Благоразумие? Их не было. Всё перекрыли раздирающие чувства ярости и злобы. И под влиянием неконтролируемого гнева я набрал номер Лизы. В этот раз, что странно, она взяла трубку. Я молчал, не в силах произнести ни слова. Не знаю, что я хотел услышать от неё. Наверное, правду. Правду и извинения. Но Лиза радостно защебетала и просила посмотреть на «нашего» ребёнка. Даже мои слова, что я видел девочку, её не остановили."
"Я любил Лизу.
По-настоящему любил. И был готов простить всё. Даже измену. Но неприкрытая ложь выбила у меня из-под ног почву, и я потребовал, чтобы она избавилась от этого ребёнка. Видеть каждый день перед глазами живое напоминание об измене я бы не смог.
Меня ломало, разрывало, выворачивало душу наизнанку, но я никак не хотел принимать случившееся, но при этом тянуло к Лизе со страшной силой. Я хотел забрать её от всех и уехать, чтобы никого не было рядом. Даже в день выписки я был готов увезти её, но Лиза вышла из роддома, прижимая к себе маленький свёрток.
Наверное, она не из тех, кто может отказаться от своего ребёнка. Но тогда я этого не понимал.
Я бросил работу, грубо и окончательно разругался с матерью, не желая не только видеть, но и слышать ничего о ней, замкнулся и практически никуда не выходил. Никогда не понимал зависимых людей, которые готовы абсолютно на всё, чтобы получить желаемое. Но сейчас я стал одним из них. Мне было необходимо видеть Лизу.
Я мог часами караулить её, чтобы только заметить до боли знакомый силуэт. Я был готов смириться с чужой девочкой, лишь бы Лиза была рядом. Без неё я умирал. Я раз за разом приезжал к её дому, чтобы сказать ей об этом, но меня ждали лишь закрытые двери, пока сердобольная соседка, которая всегда радовалась, когда видела нас с Лизой вместе, не сообщила, что Лиза вышла замуж.
Я не помнил, как доехал до дома. Некоторое время я старался забыться, но не помогало. Показываться в таком состоянии на улице было страшно.
Но хуже всего было то, что даже совершенно не контролируя себя, я всё равно тянулся к Лизе, и боялся, что не сдержусь и могу сорваться. Я запер себя в квартире, но так больше продолжаться не могло. Идея контракта казалась мне спасительной, но даже сюда успели дотянуться руки матушки. Хотя решение пойти срочником меня тоже устроило, и, должен признаться, что я даже рад, что не подписал заявление по контракту.
