Богатырёв, удостоверившись, что падать в обморок я не собираюсь, отпустил и отошёл на шаг.
– Объясни, что произошло, – попросил мягче. При этом он ни разу не взглянул на своего отца, словно того не было в кабинете.
– Это ты должен мне объяснить, что произошло! – прошипела и, открыв на телефоне письмо с полученным результатом из ЦМГЭ, сунула его под нос Богатырёву.
Игорь внимательно и достаточно долго, что можно было уже выучить наизусть, изучал документ. Наконец, он оторвался от экрана и посмотрел на меня. Его губы были плотно сжаты, а взгляд сосредоточен на моём лице, но мне почему-то казалось, что смотрит он куда-то «сквозь», а не на меня.
– Может, мне кто-нибудь, наконец, объяснить, что здесь происходит? – потребовал ответа Станислав Егорович.
Игорь, словно только сейчас заметив его присутствие, пробуравил отца тяжёлым взглядом, а потом медленно, будто неохотно, протянул ему мой гаджет. Богатырёв-старший тоже достаточно долго смотрел на экран.
– Ты знал? – бросил вопрос Игорь. – Клянусь, если только это ваших с матерью рук дело…
– Игорь, полегче с обвинениями.
Это, – Станислав Егорович потряс моим телефоном, – уголовная статья. Неужели ты думаешь, что я на такое пойду?!
– Ты – нет. А мать – запросто."
"– Матери немного не до этого. После твоих выкрутасов с контрактом она перенесла инфаркт на ногах, продолжала работать, пока не стало хуже, а потом долго проходила восстановление в кардиологическом центре. Ей пришлось уволиться с работы, но тебе это «совершенно безразлично».
– Тогда кто? – сухо потребовал ответ Игорь, проигнорировав известие о здоровье матери.
– Только вам нужно было избавиться от Лизы.
– Игорь, притормози. К Лизе ни у меня, ни у матери, никаких претензий не было.
– У тебя, может, и не было, а мать не знала, как от неё избавиться. И заметь – избавилась!
– Игорь, а теперь убери эмоции и включи голову. И начать я советую с повторного, только уже судебного, теста ДНК.
– Ты считаешь, что этот можно оспорить?
– Оспорить можно всё что угодно, но, если будет протокол проведения, это будет сложнее.
– Мне плевать на все суды. Я хочу знать, где мой ребёнок, – пришлось вмешаться в разговор в мужчин.
– Лиза… – Взгляд Игоря прожигал, настолько горели болью его глаза, но меня это совершенно не трогало.
В моём сердце зияла такая тоскливая пустота, что не хотелось жить. И этот голос… Как ни странно, я снова слышала голос… Тот детский голос, который звал меня, но я никого не могла найти, натыкаясь в густой мгле на колючие кусты.
