Игорь, ты даже не представляешь, как я счастлива.
***
Я оставила ненадолго работу, чтобы больше времени проводить вместе с девочками. Маша, как и говорила ба, постепенно привыкла. Она перестала бояться и проситься к маме, уже смеялась и начала шалить вместе с Настей. Но и Ирина ни разу не вспомнила про свою дочь. Узнав, что Маша ей не родная, Ирина сняла с себя обузу, почувствовав свободу. Какое-то время я переживала по этому поводу, но потом перестала.
Весь процесс по восстановлению родительских прав взял на себя Игорь, оградив меня от всех негативных моментов.
Ирина, намекнула, что ей не помешала бы хоть какая-то сумма денег, а бывший муж ей совершенно не помогал. Йен тут же предоставил женщине копии денежных переводов, и наглости у молодой женщины поубавилось. Дэвис был категорически не согласен с «выкупом» Насти, как он это называл, даже намекал, что по закону мы имеем полное право на получение алиментов, от которых и Игорь и я, естественно отказались.
Сложности возникли с Борисовым, который решил требовать возвращения всех денег, потраченных им на чужого ребёнка, однако его требование суд отклонил.
Я очень боялась, что увидев на суде Ирину, Машенька снова будет плакать. Но этого не произошло. Они с Настей были слишком заняты, а сама Ирина подходить к бывшей дочери не стала, чтобы не напоминать о себе. Борисова задержалась взглядом на Маше, а потом перевела его на Настю. Некоторое время она смотрела на неё, но ничего не сказала и не приближалась к девочкам, держась в стороне.
Поскольку ни Ирина, ни биологический отец Насти не настаивали на восстановлении родительских прав на Настю, то моя малышка, которую я полюбила всем сердцем и душой, осталась со мной. В моём паспорте, как и в паспорте Игоря, в графе «дети» теперь стояло две записи: Богатырёва Анастасия Игоревна и Богатырёва Мария Игоревна с одной датой рождения. Это нередко вызывало недоумённые взгляды, учитывая абсолютную непохожесть девочек, но всё любопытство списывалось на «чудеса природы».
Хотя несколько раз добрые люди откровенно советовали мне проверить детей, сделать тест ДНК. «Что только не случается в роддомах!» – такой звучал прямой намёк. Если бы они знали, что действительно там может случиться! Мне приходилось уверять сердобольных людей, что обе девочки мои, родные. Ведь для материнского сердца не нужны никакие доказательства.
Антонова получила максимальный срок с лишением права заниматься медицинской деятельностью.
