– А что будет с нашей девочкой? – Судьба дочери меня волновала больше, чем судьба Антоновой.
– Скорее всего суд обяжет передать ребёнка на воспитание биологическим родителям.
– И Настю тоже? – спросила с испугом.
– Обе стороны. – Прозвучал приговор. – Елизавета Андреевна, я понимаю, как вам сейчас непросто, но сначала нужно встретиться с Борисовой Ириной и уже вместе принимать решение.
От поддержки детектива мне легче не стало.
– Вы сказали, что Маша живёт с матерью, – напомнил Игорь. – А где отец?
– Борисовы развелись, как только Маше исполнился один год.
Борисов Сергей Александрович, живёт с новой семьёй. Его данные есть в отчёте. – Дэвис взглядом показал на листы. Его губы изогнулись. – На Марию он исправно платит алименты.
– Извините. Я просмотрел, – извинился Игорь. – А по этой самой, Борисовой, что? – продолжил допрашивать детектива Богатырёв, и я была ему очень благодарна, что он не назвал её матерью Насти.
В моей груди мучительно выла израненная душа.
– Хм, – протянул Дэвис. – Как бы вам сказать…
– Скажите, как есть, – потребовал Игорь.
– По внешним признакам придраться не к чему: девочка сыта, одета, обута, живёт в допустимых по нормам условиям.
– Йен, пожалуйста, объясните, что не так! – взмолилась я.
Я была готова зацепиться за любую соломинку.
– Елизавета Андреевна, это мои наблюдения. Их, к сожалению, к делу не добавишь, но, мне показалось, что Борисовой совершенно не нужен ребёнок. Им она практически, если не сказать совсем, не занимается. Сейчас, когда Ирина снова пытается наладить свою личную жизнь, девочка ей только мешает.
До этого она оставляла Машу на бывшую свекровь, но потом это стало невозможно – женщина отказалась присматривать за «чужим» ребёнком.
– Господи, – прошептала я. – И что теперь делать?
– Для начала обязательно встретиться с Борисовой. Изложить ситуацию, сделать повторные тесты ДНК с обеих сторон, но не торопиться восстанавливать родительские права.
– Почему? – встрял Игорь, что я чуть не стукнула его за то, что перебил.
– Я не исключаю, что Борисова может сама отказаться от девочки.
– Вы думаете, такое возможно? – спросила, с надеждой глядя в прозрачные глаза мужчины. Его черты лица смягчились.
– Елизавета Андреевна, далеко не каждая женщина готова стать хорошей матерью в восемнадцать лет. Сейчас Борисовой нет двадцати, а материнские чувства в ней так и не проснулись.
– Но они могут проснуться потом? – снова вмешался Игорь.
– Могут, – тут же согласился с ним Дэвис.
