Мы с Паулой успели проскользнуть в безопасное место буквально в последний момент.
Сеньор Кассилья поселил нас на чердаке. Мы сидели тихонько, как мышки. Даже носа не показывали в серое крохотное окошко, служившее единственным источником дневного света. Там же ели за кривым старым столом и справляли нужду в ведро, стоящее в углу.
Просто ждали, когда можно будет сбежать. Не мог же Маркос искать меня вечно.
Так и случилось.
Спустя месяц жизнь в городе постепенно пошла своим чередом. Обозы перестали обыскивать, стража больше не смотрела на каждую черноволосую женщину с подозрением.
Но перемены произошли не только в городе.
За это время мне стало значительно лучше. Уже спустя неделю я вставала утром бодрой и полной сил, и очень жалела, что не могу выходить. Ноги перестали быть слабыми и больше не дрожали.
В какой-то момент кожа на моём лице и теле начала сходить практически струпьями. Зрелище было просто ужасное, я вся чесалась и страдала.
Паула выпросила у сеньора Кассилья оливковое масло, и я мазалась им с головы до ног.
Служанка утверждала, что должно было помочь.
И вот, когда через месяц я спустилась на первый этаж и смогла посмотреть на себя в небольшое мутное зеркало, висящее на стене, то увидела, что выгляжу значительно лучше.
Да, кожа была пятнистой, кое где бугристой. Но я надеялась, что спустя ещё какое-то время, всё станет значительно лучше.
И самое страшное, Изабелла и я действительно были одним лицом. Даже родинки были на том же месте. Это пугало и вызывало вопросы.
И я надеялась всё-таки найти ответы рано или поздно.
Я была настроена поехать к Барону Монтеро, или Гробовому Барону, как его называли. Пауле за это время удалось передать весточку матери, и она уже ждала с малышом нас в другом городе. Мы очень надеялись, что нас не выследят по следам родственников Паулы, но бросить их никак не могли.
Сеньор Кассилья собрал нам сумки, положив туда еды, воды, тёплых одеял. И даже дал немного денег. Я обещала всё вернуть, как только встану на ноги. Было стыдно, он и так не был слишком уж богат.
А я как никак герцогиня, пусть и отверженная.
Мы заплатили торговцу, который ехал в Марбелью, и удобно устроились в его большом обозе.
Не только мы так путешествовали, с нами были ещё несколько человек. И даже совсем юная девица с пятимесячным ребёнком.
Я больше не пряталась.
Сейчас по моему лицу можно было сказать, что я перенесла какую-то болезнь, изменившую меня. Не оспу, но что-то похожее. Это было нам на руку.
