– Иногда я думаю, какой бы она была, если бы нам довелось познакомиться по-настоящему, – произнёс задумчиво Маркос. – Крошкой она была такой активной, подвижной. Помню, Белла отсылала няньку, и мы вместе возились с Эленой, но всё равно не поспевали… А потом…
Муж вдруг замолчал, внезапно посуровев. Перевёл на меня взгляд.
– Дети – самое важное, что есть у меня в жизни. Но это сложно понять, если их у тебя нет.
– Я понимаю, – прошептала я, вытирая слёзы. – Понимаю тебя, Маркос.
– Тебе лучше уехать из столицы.
Грядут неспокойные времена.
Меня удивила внезапная перемена вектора разговора. И самое странное, что муж озвучивал те мысли, которые уже который день бродили в моей голове.
– О чём ты?
– Скоро всё изменится, – просто ответил он. – Но ты ведь не послушаешь меня. Так ведь, Луиза?
Он сделал акцент на моём имени, чего прежде не было.
Я посмотрела в его глаза с недоумением и лишь потом ответила:
– Я не уеду из столицы. У меня здесь дела, ты же знаешь.
– Знаю, – охотно согласился он, а потом добавил, смотря на меня всё тем же взглядом: – Только вот что это за дела?
– Мой бизнес, – я уже взяла себя в руки и говорила спокойно.
– Пусть будет так. Я увезу Элену.
Увезёт?!
– Куда? И когда? – я спросила прежде чем подумала.
Он усмехнулся, насмешливо качая головой, а потом поднял на меня глаза:
– В безопасное место. А теперь нам c ней пора.
Его заявление вызвало очередной приступ паники, я подскочила, едва владея собой.
Я хотела забрать её сегодня! Карлос уже ждал отмашки.
А теперь муж увезёт её? Что же, пусть не говорит куда… попрошу Карлоса узнать, но заберу мою девочку.
– Не волнуйся так, – Маркос встал следом за мной и внезапно притянул меня к себе за талию. – Дочь будет в безопасности. И ты будь. Я прошу тебя, не выходи из дома в ближайшие дни, хорошо?
Я едва не задохнулась, чувствуя близость мужа, его мощные руки, крепкое сильное тело, которое было так близко. Я обхватила герцога в ответ, пряча лицо у него на груди.
– Я не могу обещать, – прошептала я.
– У меня есть дела.
– Некоторые ошибки обходятся нам слишком дорого.
В тоне Маркоса было столько горечи, что у меня самой сжалось сердце. Я слегка отстранилась, а затем протянула руку, касаясь щеки мужа:
– Всё можно исправить, кроме смерти.
– Да, кроме смерти, – отозвался герцог и повернулся, бросив полный затаённой боли взгляд на нашу дочь.
– Я пойду, – пробормотала я, чувствуя неловкость.
– Береги себя и помни, что я сказал – будь дома.
