– Наверное… – пожал он плечами, а потом сказал неожиданную вещь: – Давай отдадим твоего мальца старшим, немного потанцуем? А то сидишь тут одна, скучаешь…
Он беспокоится, что она скучает. Как мило, мать вашу.
И Милану снова понесло по кочкам. Она развернулась к нему и с милой улыбочкой спросила:
– Ты пытаешься меня клеить?
Он вдруг оскорбился:
– С чего бы? Ты вообще-то сестра Киры, я просто побеспокоился, чтобы ты не скучала.
– Можешь не беспокоиться, – процедила Милана сквозь зубы. – Иди куда шел.
Баграт нахмурился и пробасил:
– Ответь, почему ты так негативно ко мне относишься? С Артуром нормально общаешься, с Левоном тоже, а я чем тебе не угодил? У меня такое ощущение, что ты меня на дух не выносишь…
– Считаешь, у меня нет причин? – спросила она все с той же язвительной улыбкой.
– Естественно нет. Я всегда был к тебе добр…
– Правда? – она захлопала ресницами.
– В чем твои претензии? – спросил Баграт напрямик.
«Молчи, Милана, молчи… Не затевай скандалов на свадьбе», – уговаривала она себя.
Выдавила улыбочку и с доброй долей яда в голосе ответила:
– Да ни в чем…
– Раз ни в чем, тогда пошли танцевать, – тут же оживился он.
Сарказма в ее голосе даже не заметил. Впрочем, неудивительно, ведь этот тип замечал только то, что хотел.
И тут он вдруг взял да погладил ее по плечу, нахал такой. Милана аж подскочила на месте от такой вольности.
– Скажи, Баграт, – с той же милой улыбочкой проговорила она, – в Москве что, закончились женщины, что ты пошел по второму кругу? Я с тобой еще раз в постель не лягу!
Он недоуменно на нее вытаращился:
– Что ты имеешь в виду? Я с тобой не спал!
Такой наглости она от него не ожидала.
– Баграт, у тебя амнезия? – спросила она, широко раскрыв глаза. – Мы с тобой спали в ночь помолвки Киры и Левона, не делай вид, что не помнишь!
И тут у него отвисла челюсть:
– Ты что такое говоришь? Не было такого!
– Как это не было? Ты забрался ко мне в комнату после полуночи, и все было. Серьезно будешь делать вид, что не помнишь?
При этом она плотнее прижала к себе сына.
Баграт заметил ее жест. Его взгляд забегал от ее лица к лицу Пашки и обратно. Милана прямо чувствовала, как в его мозгу скрипят шестеренки.
А потом он все же задал сакраментальный вопрос:
– Какого возраста твой сын?"
"– Тебе не надоело притворяться? – строго спросила она. – Или и правда до сих пор не понял, что это твой сын? Ему восемь месяцев, если что…
Баграт вытаращился на нее с открытым ртом. А потом ляпнул:
– Удивительная штука – жизнь.
