Потом подумал, может, ты с кольцом как-то охотней согласишься замуж, вот и…
Она слышала его слова будто сквозь вату, со слезами на глазах смотрела на кольцо, поблескивающее из бархатной коробочки, которую он достал из кармана. И застыла на месте, пораженная происходящим в самое сердце.
– Ну что ты, моя хорошая? Хватит плакать!
Левон потянулся к ней, крепко обнял, стал гладить по голове, успокаивать.
За какие-то секунды он умудрился превратиться для нее из распоследнего подлеца в самого дорогого и любимого человека на свете, коим был для нее год назад.
Неужели такое бывает? Разве можно за доли секунды так поменять отношение к человеку? Оказывается, можно.
Кира уткнулась лицом ему в грудь, крепко обняла и замерла без движения.
– Но подожди, – вдруг всхлипнула она. – А почему ты не брал трубку? Не отвечал? Я думала, ты обиделся, что я утром ушла работать, и…
– И сразу побежал тебе изменять? – горько усмехнулся Левон. – Хорошего же ты обо мне мнения…
Кира подняла на него полный самого искреннего раскаяния взгляд:"
"– Левон… Я как увидела эту девицу в твоем номере, твои трусы на полу, все в голове смешалось! Ты, наверное, не поймешь, но…
Кира замялась, не зная, как объяснить свои эмоции.
Левон смерил ее долгим, пронизывающим взглядом, у нее даже промелькнула мысль, что это он ей в душу пытается заглянуть.
И вдруг он заявил:
– Отчего же не понять? Как раз я тебя отлично понимаю, Кир. Я год назад, когда увидел твое платье и чужого мужика в номере, думал, схлопочу инфаркт.
Я понятия не имел, что ты тогда сидела дома и резала салаты.
Кира уставилась на него круглыми глазами. Шестеренки в мозгу завертелись, закрутились, а картина событий годичной давности вдруг предстала перед ней совсем в другом свете.
– О-о… – простонала она, до конца осознав, что же сегодня произошло.
Оглянулась на криво, но старательно нарезанный оливье, вспомнила, как сама готовилась к прошлому празднику, ожидая Левона.
Шутница-судьба.
Год спустя повторила ситуацию, и как старательно! С точностью до деталей.
Побывав на месте любимого, Кира наконец поняла, что к чему.
– Левон, прости меня, пожалуйста… – воскликнула она и снова бросилась к нему обниматься.
Он крепко прижал ее к себе, поцеловал в макушку. Так они оба и застыли на минуту. Бесконечно короткую, но также бесконечно сладкую.
– Подождите, товарищи, – нарушила их идиллию Милана.
