К сожалению, Ашер привел с собой свою сестру-близнеца Еву.
Еву, ту самую девчонку, которая шпионила за моей распавшейся семьей в самый неподходящий момент. Отважную маленькую Золушку, которая раздражала меня с первого дня, но была в безопасности от моего гнева из-за того, кем был ее брат.
— Бек! — Колетт настаивала на том, чтобы называть меня тем же прозвищем, которое использовала моя мать. Каждый раз, когда она произносила его, я ненавидел ее еще больше. Что было настоящим подвигом, если учесть, что большая часть моего сердца уже почернела и сгнила от ненависти к женщине, которая жила со мной.
И все же мне это удавалось.
— Пойдем, поможешь мне кое с чем в домике у бассейна, — сказала она, проносясь мимо меня в белом купальнике и туфлях на высоких каблуках. Женщина считала себя сексуальной, но на самом деле ее внутренняя сука сквозила во всем, что бы она ни носила.
Я послушно последовал за ней к домику у бассейна. В последнее время Колетт вела себя со мной по-другому, и мне это не нравилось. Ее взгляд задерживался на мне, когда я плавал, а руки иногда скользили по моим плечам или похлопывали по бедру.
Возможно, она думала, что мы наконец сближаемся, формируем настоящие семейные узы. Она понятия не имела, что я не собирался давать ей и шанса на сближение.
В домике у бассейна было душно, что вполне объяснялось теплой августовской погодой.
— В чем дело? — сразу же спросил я.
— Мне нужна помощь, чтобы нанести крем от загара. Я не хочу становиться слишком темной, — пожаловалась Колетт, хватая с полки флакон с SPF 100 и протягивая его мне.
Колетт была одержима белым цветом, и это увлечение распространялось на защиту ее кожи от малейших солнечных лучей. Эта женщина была чокнутой.
— Может, тебе стоило бы немного загореть, — пробормотал я. — Это ведь полезно, верно?
Она начинала напоминать восковую фигуру.
Колетт ухмыльнулась мне.
— Беспокоишься о моем здоровье, Бек?
— Не называй меня так, — процедил я. Колетт знала, как сильно меня это раздражает, и только поэтому никогда бы не остановилась, но я должен был выразить свое несогласие.
Пока я протестовал, я мог выжить, слыша мамино прозвище из уст Колетт.
— Без разницы, давай, намажь мне спину кремом.
Она села и откинула свои длинные, обесцвеченные волосы в сторону, обнажив глубокий вырез купальника.
Меня охватило отвращение. Она хотела, чтобы я прикоснулся к ней? Я бы предпочел умереть."
"— Попроси кого-нибудь другого сделать это. — Я отбросил флакон с кремом от загара.
