— Здесь никто не причинит тебе вреда, Ева. Нам нужно свести счеты, и тебе так просто не отделаться. — Голос Беккета был тихим шепотом, предназначенным только для моих ушей.
Моя голова дернулась от его слов. Я все еще не могла говорить, и было чертовски досадно слушать Беккета, не имея возможности возразить.
— Если они нацелятся на тебя, им придется пройти через меня. Я первый в очереди, чтобы поиметь тебя.
Его слова были абсолютно безумными, и все же каким-то образом они успокоили мой страх. Я была не одна. Беккет был здесь, и даже если он ненавидел меня, я все равно была не одна.
Снаружи послышался звук шагов, кто-то был рядом с нами, ближе, чем когда-либо. Я подняла голову, упираясь подбородком в грудь Беккета. Он мрачно смотрел на дверь, его точеная челюсть была чертовски напряжена. Бесшумно он переместил нас так, чтобы оказаться спиной к двери, а меня спрятать за ним. Он вытянул шею, продолжая прислушиваться, пока мы ждали, обнаружат ли нас.
Секунды текли, превращаясь в минуты. Наступила тишина.
Грабитель ушел.
Должен был.
Мы были в безопасности, пока что.
Беккет повернул голову и уставился на меня сверху вниз, по-прежнему зажимая мне рот рукой. Его тело все еще прижималось к моему, но к напряжению между нами появилось кое-что новое.
Он был твердым.
Осознание этого стало для меня шоком. У меня практически не было опыта общения с парнями, благодаря чрезмерно заботливому брату, но даже я могла сказать, что в мой живот врезался длинный твердый гребень, которого не было, когда он только зажал меня.
Его возбудила опасность? Однажды на уроке истории я читала, что у мужчин возникает эрекция в экстремальных условиях, когда адреналин течет по их венам. Это было хорошо известное явление во времена сражений. Было ли это тем, что происходило с Беккетом прямо сейчас? Или это было… из-за меня?
Кровь прилила к моим замерзшим щекам, и я порадовалась, что было темно и он не мог видеть, как я покраснела. Я протестующе замычала, вырываясь из его рук. Теперь я успокоилась, не было необходимости и дальше сдерживать меня, как младенца.
Беккет не спеша убрал пальцы с моих губ.
— Он ушел. Нет нужды продолжать распускать руки. — Я отвернулась от него. Я больше не могла выносить его темный гнев или этот горящий взгляд. Неважно, что здесь происходило, Беккет по-прежнему ненавидел меня до глубины души.
Наконец он отстранился и испустил долгий вздох, проведя рукой по своим коротким темным волосам. Это была его нервная привычка, я видела, как он делал так раньше.
