Николай одобрительно кивнул.
— Хорошая работа. Если жертвам понадобится адвокат, который согласен представлять их интересы на общественных началах, я знаю одного хорошего. — Он полез в карман и вытащил минималистичную визитную карточку. На одной стороне было просто имя, а на другой — номер мобильного телефона.
Ронан Блэк, Адв.
— Мы должны сохранить Хэйд-Харбор семейным. Это прекрасное место, чтобы растить детей. Я никому не позволю это изменить.
Я воспринял заявление Николая как угрозу, потому что так оно и было.
— А теперь мне нужно отвезти сына к его дяде, пока у него не закончилось место на свитере. — Он отступил и окинул нас беглым взглядом. — Играйте хорошо, мальчики. Я буду наблюдать.
35. Ева
После игры я пообещала девочкам, что встречусь с ними на вечеринке в отеле Геллионов. Я оказалась последней в очереди в душ, и к тому времени, как высушила волосы, осталась в раздевалке одна."
"Я неторопливо переоделась. Сначала надела темно-красное платье-свитер, которое было немного коротковато, поэтому я дополнила его шерстяными светлыми колготками, чтобы не замерзнуть.
Затем натянула сапоги, куртку и шапку, и была готова идти. Я повесила рюкзак на плечо и взяла коньки за шнурки.
За пределами раздевалки было пустынно. Все стремились попасть на вечеринку. Это была последняя игра перед зимними каникулами, и общая атмосфера была радостной.
Я прошла через тускло освещенные коридоры и вышла на каток. Огибая его, заметила, что Замбони17 уже сделал свою работу, и большинство ламп были выключены.
Даже обслуживающему персоналу не терпелось поскорее убраться отсюда. Весь день шел довольно сильный снег, и было логично, что всем, кто жил далеко, нужно было вернуться домой, пока не стало еще хуже. На катке было тепло, энергия и жар всех тел, которые были собраны здесь всего час назад, все еще сохранялись. Я не горела желанием выходить на улицу, хотя была уверена, что там очень красиво. Нью-Йорк, укрытый белым снегом.
Я только успела спуститься по лестнице с трибун, как услышала звук.
Мягкое поскрипывание чьих-то коньков.
Я обернулась, чтобы посмотреть на каток.
По только что отполированному льду скользила фигура: я узнала бы этот стиль передвижения где угодно.
Я повернулась и пошла обратно к катку.
Он был одет во все черное, и в его быстром приближении чувствовалась хищная грация, которая привела меня в трепет. Он по-прежнему был самым опасным мужчиной из всех, кого я знала, и я не думала, что он когда-нибудь перестанет носить этот титул.
