— Настоящая власть в Хэйд-Харборе — это не богатые придурки вроде Сорена Андерсона. Моя родословная восходит к основателям. Мы не одинаковые. Ты все равно не поймешь. In tenebris prosperamus16.
Латинская фраза засела у меня в голове как заноза, вызывая любопытство, хотя прямо сейчас у меня не было времени думать об этом. Нужно было отвлечь Джеффриса.
— А ты испытай меня, — запротестовала я.
Губы Джеффриса растянулись в широкой ухмылке.
— О, я так и планирую. Почему бы нам не начать?
Он снова вытащил нож из-за пояса, и вопросы, которыми я пыталась отвлечь его, замерли у меня на губах.
Джеффрис приблизился с ножом и провел им по моей щеке. Его глаза метнулись к моим. Он хотел увидеть мой ужас. Я же, напротив, была полна решимости не показывать ему ни капли страха. Я собиралась испортить его больное веселье всеми силами.
Он провел лезвием по моему горлу, ключицам и вниз по груди, пока не добрался до верхней пуговицы моей униформы официантки. Милое платье в стиле пинап 1950-х годов, у которого все еще были настоящие пуговицы.
Он подсунул нож под первую и отрезал ее. Пуговица звякнула где-то в темноте.
— Одна есть… — тихо сказал Джеффрис."
"Я пыталась отгородиться от него. Я не могла сейчас сопротивляться. Руки и ноги были связаны слишком туго. Я проверила их на прочность, когда он поднялся наверх. Мне оставалось только ждать, пока он развяжет меня. Если он собирался меня изнасиловать, то должен был, по крайней мере, освободить мои ноги. Поэтому я ждала.
Я сосредоточилась на контроле своего дыхания.
Я старалась сохранять его ровным, пока он отрезал еще одну пуговицу. Платье распахнулось достаточно, чтобы обнажить верхушки грудей, обтянутые белым кружевом.
— Теперь становится интересно, не так ли, Ева? — сказал Джеффрис.
Я посмотрела ему в лицо, впервые увидев его по-настоящему. Некоторые девушки в классе считали его красивым, но я никогда не разделяла их мнения. Теперь, рассматривая его вблизи, я поняла, что была права. Его борода была аккуратной, зубы ровными, но глаза… глаза были уродливыми.
В них ярко светилась его испорченная душа, и я никогда не видела ничего более мерзкого. Это делало его отвратительным.
— Ну же, Ева. Будет скучно, если ты ничего не скажешь, — подначил он и прижал нож к изгибу моей груди. — Может, проверить, смогу ли я заставить тебя издать любой звук?
В этот момент снова раздался приглушенный звонок в дверь.
— Твою мать! — Джеффрис сердито встал и откинул волосы назад. Он долго смотрел на меня сверху вниз. — К черту.
