Это была цепь откровений, разворачивающихся в моей голове.
Всю свою жизнь я стремилась примкнуть к кому-то, считая, что моей собственной жизни недостаточно. Каким глупым это казалось сейчас, когда я столкнулась с реальной возможностью никогда не покинуть этот подвал. Никто меня не искал. Мама думала, что я останусь у Лили. Лили думала, что я работаю, а потом поеду домой к маме. У меня не было четких планов на вечер. Я совершила все самые очевидные ошибки, от которых предостерегали студенток листовки, расклеенные по всему кампусу.
Моей жизни всегда было достаточно. У меня были мама и Ашер, Лили и ее семья. У меня были Ледяные Боги, в некотором смысле, и Беккет. Мужчина, которому я принадлежала.
Все было бы иначе, если бы я прекратила это бессмысленное перетягивание каната между нами и просто пошла внутрь, чтобы дождаться его. Я позволила мелкой злости встать на пути того, что чувствовалось правильным. Он назвал меня золотоискательницей. Ну и что? За эти годы я называла его гораздо хуже. Я знала, что я не такая — и Беккет признал, что тоже не считал меня такой, — и только это имело значение.
Меня любили. У меня было свое место, которому я принадлежала, просто я была слишком слепа, чтобы понять это. Но теперь я понимала. Действительно понимала.
Если бы у меня только был шанс лично рассказать Беккету о том, что я поняла о себе, ничто не смогло бы меня остановить.
Но сначала мне нужно было выбраться отсюда, прежде, чем не стало слишком поздно.
* * *Спустя несколько минут Джеффрис спустился по лестнице.
Ему не потребовалось много времени, чтобы избавиться от гостей Осеннего фестиваля. Большинство семей с маленькими детьми использовали местный праздник как мини-Хэллоуин и ходили с детьми по домам. Единственное отличие заключалось в том, что угощения готовили на тему урожая, например, карамельные яблоки или карамелизированный попкорн. Я понятия не имела, что Джеффрис раздавал семьям.
— Этот гребаный город с его милыми традициями и избалованным превосходством среднего класса.
Я, блядь, терпеть его не могу. Тупые идиоты понятия не имеют, кто на самом деле дергает за ниточки в этой снобистской чертовой дыре.
— О чем ты говоришь?
Джеффрис дернул головой в мою сторону, казалось, забыв о моем присутствии. Этот мужчина любил читать лекции. Может быть, если я правильно все разыграю, то смогу уговорить его рассказать мне об истории Хэйд-Харбора и выиграю время. Попробовать стоило. Ублюдок обожал звук собственного голоса.
