Я переступила порог и остановилась. За кухонным столом с телефоном на маленькой, но мощной беспроводной колонке развалился не мой брат.
Это был Беккет.
Задняя дверь была открыта, и он что-то курил, делая глубокие затяжки и выдыхая дым наружу. В старших классах он стал еще выше и шире, так что выглядел более громоздким, чем полагается любому подростку.
Моя мама ненавидела запах сигарет, а запах травки — еще больше. Я легко могла сказать, что именно курит Беккет.
— Здесь нельзя курить, Андерсон, — рявкнула я и в три коротких шага пересекла кухню.
Я протянула руку, чтобы забрать у него косяк, но он поднял его вверх, удерживая подальше от меня.
— Отдай это мне.
— Я так не думаю, — лениво ответил он, как всегда высокомерный.
Я бросила на него сердитый взгляд и потянулась к зажженному косяку. Беккет встал с поднятой рукой, мешая мне добраться до его травки. Я упала на него, упираясь ладонями ему в живот. Он дернулся, как будто я обожгла его.
Мои щеки вспыхнули от смущения. Я знала, что не нравлюсь Беккету, но его инстинктивное вздрагивание заставило меня почувствовать себя заразной.
Я оторвала от него свои руки.
— Отдай мне косяк или выброси его сам.
Он задержал на мне взгляд, поднес косяк к губам и сделал долгую, неторопливую затяжку, прежде чем выкинуть его в открытую дверь.
А затем выпустил дым мне в лицо, как последний придурок.
— Расслабься немного, крошка. Ты такая зажатая.
— А ты просто идиот, — пробормотала я и протопала на улицу, чтобы потушить светящийся оранжевый окурок.
Я ненавидела это прозвище. Я была далеко не миниатюрной. Я была одной из самых высоких девочек в нашем классе, но для Беккета все были крошечными.
— Кто обзывается, тот сам так называется, — усмехнулся Беккет.
— Отлично, теперь тебе десять, — пожаловалась я и шагнула обратно внутрь.
Беккет снова сел за стол. Я могла видеть его огромные зрачки с того места, где стояла. Почти черные вместо привычного серого цвета.
— Черт, хотел бы я. В десять лет жизнь была потрясающей, — вздохнул он, закинув руки за голову, отчего его плечи и внушительные бицепсы вздулись.
Он снова выглядел расслабленным, но его настроение было таким же переменчивым, как и его глаза.
— Да? И что же такого потрясающего было в твои десять лет? — поинтересовалась я, наливая себе стакан воды, а затем прислонилась к стойке, чтобы понаблюдать за ним.
Он был одет как какой-то персонаж в стиле Purge, а на столе лежала жуткая неоновая маска.
— Всё, — сказал он с долгим выдохом.
