— В интересах сохранения целостности игры и соблюдения правил, я заменю Беккета и поцелую тебя, Ева.
— Ни за что, блядь, — выпалил я.
Глаза Евы метнулись к моим. Я видел момент, когда она передумала отказываться от диковинного, нелепого предложения Маркуса и решила принять его.
— Да, ты прав. Мы должны следовать правилам, не так ли, Беккет? — Она кивнула в мою сторону и объяснила Маркусу: — Беккет любит правила.
— Вот как? Я этого не знал. — Маркус ухмыльнулся и подплыл ближе к Еве.
— Ты уверена, что хочешь этого, Золушка? — Я обратился к Еве, мой голос был низким и полным злобного обещания.
Она думала, что ее наказание это пустые угрозы? Ей предстояло узнать, что это не так. Не путем увольнения ее мамы, конечно. Если бы я действительно выгнал Мелли, то лишился бы рычага воздействия. К счастью, у меня было множество других идей, как наказать свою своенравную маленькую соседку.
— Я просто следую правилам, Бек. Как ты любишь, — отрезала она, ухмыляясь так, будто заработала очко.
Бек. Старое мамино прозвище.
Я ненавидел, когда его использовали, но почему-то в устах Евы оно звучало иначе. Оно было другим. Новым. Я не возражал против этого.
— Где тогда повязка? — вмешался я, когда Ева и Маркус сместились поближе друг к другу.
Ее девственно-белый хлопковый топик стал полностью прозрачным в воде, и теперь ее темные соски подмигивали мне. Маркус, должно быть, тоже их видел. Темная одержимость наполнила меня, иррациональная и неоспоримая. Я протянул руку, схватила фанатский шарф Геллионов, лежащий в пределах досягаемости от джакузи, и бросил его Маркусу.
— Правила есть правила, — нараспев произнес я.
Она закатила глаза, из нее так и лилась дерзость. Это злило и возбуждало одновременно.
Просто продолжай пополнять свой счет, Золушка. Я с удовольствием заставлю тебя заплатить."
"Маркус завязал ей глаза шарфом, а затем вопросительно поднял бровь. Я мотнул головой в сторону ступеней. Я хотел, чтобы он ушел.
На этот раз Маркус просто усмехнулся. Он уже всё сказал раньше. Я был лжецом.
Я замечал Еву во всех отношениях. Ничего не мог с собой поделать. Я видел ее во снах. Но он понятия не имел о том, что она сделала, и обо всем, что произошло между нами. Начиная прямо с нашей первой встречи, когда нам было по тринадцать лет, и она увидела то, что никогда не видела ни одна живая душа. Вплоть до всех тех признаний, произнесенных шепотом в темноте, которые она отвергла, когда ушла, оставив меня без внимания в больнице.
Никому нет дела до тебя, Беккет.
