Она не одобрит доморощенное расследование и в лучшем случае просто не станет помогать, а в худшем – расскажет все Зимину. Ладно, что-нибудь придумается.
Проснулась Танюшка, и Снежана вынырнула как из своих дум, так и из работы. Надо же, всего-то ничего сплести осталось. Если ей удастся сохранить темп, то она и раньше чем к первому апреля справится. До вечера она весело возилась с дочкой, давая маме возможность отдохнуть. К ужину пришел Зимин, уставший и какой-то серый.
– У тебя что, работы много? – спросила его Снежана, выглянув в прихожую.
Стоя в дверях, она наблюдала, как муж раздевается и разувается, переобувается в тапки, которые она купила специально для него, проглотила невесть откуда взявшийся ком в горле. Какой он все-таки у нее красивый. Высокий, крепкий, сильный, с грацией дикого медведя, так пленившей ее при первом же знакомстве. И как они умудрились все растерять?
– Обычно у меня работы, – ответил он, приглаживая волосы пятерней.
Ему пора было стричься. Таким заросшим следователь Зимин ходил до их знакомства, а потом она, Снежана, обычно деликатно напоминала ему про необходимость посетить парикмахерскую.
– Ты выглядишь измученным, – заметила она, и такая бабья жалостливость прозвучала в ее голосе, что даже неудобно стало.
– Не придумывай, Снежинка, – сказал он и прошел в комнату, обойдя Снежану, как какой-то неодушевленный предмет.
Он так давно не называл ее Снежинкой. Она закусила губу, чтобы не разреветься.
– Папа, папа! – услышала она радостный дочкин вопль.
– Привет, малышок. Ну что, ты уже совсем не болеешь?
– Неть!
– Тогда пошли книжку читать. Я тебе новую принес, смотри, какие картинки.
Из кухни выглянула мама.
– Миша, добрый вечер. Ужинать будешь?
– Здравствуйте, Ирина Григорьевна. Буду, с вашего позволения. Пауль приехал, новый муж моей бывшей жены. У него здесь какие-то рабочие дела. Ксюша сегодня с ним в пиццерию ушла, так что дома еды точно нет.
«Дома». А здесь он, значит, в гостях. А раз пришел, так чего бы заодно не поесть.
Чувствуя, что она вот-вот взорвется и наговорит слов, о которых потом будет жалеть, Снежана прошла в мастерскую и, плотно закрыв за собой дверь, набрала номер домработницы Лидии Андреевны, радуясь, что он остался в списке принятых вызовов после того, как женщина звонила, чтобы сообщить, что они выезжают с кладбища.
– Галина Михайловна, добрый вечер, – начала она. – Это Снежана Машковская, с третьего этажа.
– Да, Снежана, здравствуй, – отозвался голос в трубке.
