У меня и родители врачи, причем до сих пор работают, хотя они на два года старше вас, и бабушка с дедушкой были врачами. Так что у нас дома всегда было много конфет. В полном соответствии со старой советской шуткой: «Врачи богаты конфетами с истекшим сроком годности». Так вот сладкое я никогда не любила и конфеты ела только с белой начинкой и надкусывала в коробке все, чтобы найти именно их. Меня за это никогда не ругали, но вспомнить смешно.
– Значит, вы меня понимаете. – Анна лучезарно улыбалась. Неприятный осадок ушел, оставив только искреннюю симпатию к этой замечательной женщине.
– Мы с вами одной крови, вы и я.
Так и получилось, что в последнюю пятницу сентября Александра Белокопытова приехала к Анне, Павлу и Ольге Шуваловым в гости, в большой, добротный дом в поселке неподалеку от Сестрорецка.
Трава на огромном участке за сплошным забором из металлопрофиля была еще совсем зеленой. Разноцветные опавшие листья, усеявшие ее, имели вид заплаток и придавали всему газону, подстриженному и очень ухоженному, вид лоскутного одеяла.
Идя по дорожке, выложенной аккуратными белыми кирпичиками плитки, Саша то и дело поглядывала туда, на разноцветные заплатки, и Анна видела, ей очень хотелось пройтись по ним, загребая ногами листья.
– Завтра с утра можно будет надуть матрас и полежать в траве, – сказала она заговорщическим тоном.
Докторша посмотрела на нее благодарно, а еще чуть удивленно, словно не понимала, как это у Анны получается читать ее мысли. Они с Ольгой вдвоем накрыли прекрасный стол, не вычурный, но разнообразный и вкусный.
Анна и пироги напекла, до которых была большая мастерица. На горячее подали рыбу, свежую треску, привезенную из Мурманска, и все закуски были тоже к рыбе, потому что Анна заранее выяснила, что гостья ее любит. Павел открыл вино, разумеется белое. Оно было дорогое, хорошее. И Анна тоже выпила бокал, хотя вообще-то алкоголь не любила и практически никогда его не пила.
– Вам бы не надо вино, Анна Валентиновна, – предостерегла Саша, – вы сейчас лекарства принимаете, которые с вином не очень коннектятся.
– Да я чуть-чуть совсем, – засмеялась Анна, – я же вообще не пью. Так по языку покатать, вкусовые рецепторы побаловать. Вы не думайте, Сашенька, я врачебные назначения исполняю строго. Если запретите совсем, то и не буду.
– Если чуть-чуть, то можно, – позволила Белокопытова.
В их гостиной она смотрелась так уместно, как будто провела тут всю жизнь. Уже стемнело, поэтому Павел зажег свет – хрустальную люстру под потолком.
