Однако ее расследование (а Снежана уже не сомневалась в том, что это именно расследование, и именно ее) требовало посидеть за поминальным столом, чтобы присмотреться в первую очередь к Ирме. К племяннице мужа теперь переходило все старушкино имущество, а главное, появлялась возможность бывать в квартире в любое время и искать в ней все что захочется без всякой опасности быть застуканной.
Ирма Константиновна Казанцева, преподававшая на филологическом факультете местного университета, оказалась строгой подтянутой дамой шестидесяти лет.
Особой скорби она не проявляла, но выглядела неулыбчивой и суровой, или это ситуация предполагала такое поведение. Произнесла несколько дежурных фраз, открывая застолье, и села рядом со Снежаной, предложив всем относиться к происходящему просто как к обеду, без речей и тостов.
– Мы не были слишком близки с Лидочкой, – сказала она Снежане в ответ на вопрос, сильно ли она переживает смерть родственницы. – Это она так велела себя называть, когда мы только познакомились.
Слова «тетя» не признавала. Я, знаете ли, по характеру человек довольно закрытый, без лишних эмоций, а потому разговоры по душам всегда были, что называется, не мое. Кроме того, они с Николаем Семеновичем, моим дядей, долго жили за границей. Мы виделись не чаще чем раз в год. Конечно, это всегда был праздник, потому что они привозили подарки, всякие диковинные вещички, которыми потом можно было хвастаться в школе или в институте. Они меня любили, потому что своих детей у них не было, но трудно проявлять материнскую любовь, когда одиннадцать месяцев в году находишься так далеко.
Да и я каждый раз за время их отсутствия успевала от них отвыкнуть.
– Но они же давно вернулись, – аккуратно допытывалась Снежана. – Неужели у двух пожилых одиноких людей не возникало потребности в более близком общении?
– Разумеется, мы общались, – Казанцева пожала плечами, – но не близко. Поймите меня правильно, у меня была своя жизнь. Подрастали дети, старели родители, работы была куча, я как раз докторскую заканчивала, то-се… Знаете же, как это бывает.
Снежана знала. С двух стариков, которые больше не могли привозить дорогие подарки, взять было нечего, а заботиться о них не хотелось. Она посмотрела на Ирму чуть ли не с отвращением.
– Кроме того, Лидочка тоже была вещью в себе. В душу особо не пускала. И самолюбивая очень, гордая. Терпеть не могла проявлять слабость и очень боялась впасть в зависимость от кого-то.
