Я провел у нее вечер, она поила меня чаем в гостиной, и я смотрел и смотрел на все вокруг, на ту обстановку, в которой прожил больше трех лет. Статуэтки, музыкальная шкатулка, поднос, на котором хозяйка принесла угощение, фарфоровый сервиз – все это так остро напомнило мне о моем детстве, обо всем том, что я не вспоминал много лет, что в меня вселился какой-то дьявол. Я мог ее попросить, но почему-то, когда Лидия Андреевна убирала посуду, просто взял эти статуэтки и засунул в карманы куртки. Я помнил, что их было три, но решил, что третья разбилась.
Назавтра я опомнился и поехал обратно, чтобы их вернуть, но застал момент, когда Лидию Андреевну выносили из квартиры на носилках. Я понял, что она умерла, и решил, что ей стало плохо, когда она обнаружила пропажу балерин и поняла, кто именно их украл.
– Саше было так стыдно, что он приезжал к дому снова и снова, – продолжила за его Александра и улыбнулась своему другу нежно-нежно. – И мы с ним встретились именно в тот момент, когда я, ничего не зная о смерти старушки, шла к Лидии Андреевне, полная решимости все-таки рассказать ей о существовании племянницы, а он стоял и смотрел на дом.
Мы уехали оттуда вместе, и я рассказала ему историю Клеменса Фалька и Надежды, а также про пуговицу. А он не смог признаться мне в том, что стащил статуэтки, и поэтому не сказал, что Лидия Андреевна умерла.
– Для четы Белокопытовых посыпавшиеся сюрпризы не были приятными. Во-первых, теперь про наличие ценной пуговицы знал еще и Александр Петрович, которого Белокопытов считал конкурентом в полном смысле этого слова.
Во-вторых, снова объявился Пауль Майер, успевший повидаться с Лидией Андреевной. Правда, Пауль представился иностранным журналистом, и Кудрявцева отказалась с ним разговаривать, но опасения, что старушка все узнает, все-таки были. В-третьих, некая женщина, представляющаяся Снежаной Зиминой и оказавшаяся соседкой Строгалевых, начала задавать вопросы, свидетельствующие о том, что она в курсе случившегося и ведет непонятное расследование, – добавил Зимин.
– Ирина работает в восьмой школе, – объяснила собравшимся Снежана. – Она сидела в учительской, когда я разговаривала с одной из педагогов, которая помнила Надежду Андреевну, потому что у нее училась. От неожиданности она даже тетради рассыпала, но я не обратила на это внимания, и когда потом встретила Ирину на лестнице вместе с Мариной, подумала, что ее лицо мне знакомо, но, разумеется, не вспомнила.
