Она поведала о гибели Фридриха Фалька на фронте, о том, что после Победы в квартире Фальков жил советский офицер, который увез на родину в качестве трофеев музыкальную шкатулку, фарфоровый сервиз, серебряный поднос и четыре кружевные фигурки, а в основании одной из них пуговицу, о которой он не знал.
Историю трагической любви Клеменса и Надежды, оборвавшуюся после того, как молодой человек стащил из квартиры Строгалевых балерину, хранившую тайну пуговицы, все выслушали чуть ли не со слезами на глазах. Затем Снежана рассказала, как перед отъездом Нади в Ленинград во время их последней встречи молодой человек передал ей записку с указанием, где именно он спрятал украденную драгоценность.
– Зачем? – удивилась Александра. – Он же мог ей на словах это сказать.
– Этого мы теперь не узнаем, – вздохнула Снежана. – Но думаю, что у них было не так много времени, чтобы обстоятельно поговорить. Скорее всего, Клеменс Фальк изготовил записку заранее, чтобы тайна фарфоровой статуэтки была не насовсем утрачена в случае его смерти или другого несчастья.
И когда Надя прибежала сообщить о своей беременности и отъезде, на словах сказал основное, а записку просто отдал.
Надежда уезжала в Ленинград надолго, а потому, не доверяя родителям, спрятала записку в место, показавшееся ей надежным, – в статуэтку танцовщицы в голубом платье, а дырку в основании залепила, смешав зубной порошок со столярным клеем. Однако в Ленинграде ее заставили отказаться от новорожденной дочери, которую родственники Строгалевых отдали на удочерение.
Вернувшись в Вологду, Надежда решила, что доставать сокровище нет смысла. Клеменс оставил ей изумруды для ребенка, но дочки у нее не было.
Снежана показала своим гостям балерину в пене голубых кружев, а потом вытащила хранящуюся в ней записку, которую пустили по кругу. Посмотреть. Все брали ее, затаив дыхание, бережно передавая дальше хрупкий клочок пожелтевшей бумаги.
Вздохнув, Снежана продолжила свой рассказ.
Много лет несчастная женщина хранила свою тайну, решившись открыть ее перед смертью своему воспитаннику, фактически приемному сыну, Саше Баранову.
Однако находившийся в рейсе молодой человек приехал в тот день, когда Надежда Андреевна умерла, и ее последние слова, к сожалению, оказались мало информативны для сидящих перед ее постелью любимых учеников. Трех С.
Долгие двадцать пять лет тайна изумрудной пуговицы пребывала в забвении. Сын Клеменса Фалька Вернер не собирался ворошить прошлое, поскольку его отец давно смирился с потерей пуговицы.
