Мне даже комнату в коммуналке снимали, чтобы я, единственная балованная дочь, не узнала ужаса студенческой общаги. От незапланированной беременности и раннего брака, оказавшегося не очень удачным, как всегда и бывает, меня это, правда, не уберегло.
– Поздние браки тоже не всегда бывают удачными, – вздохнула Снежана, все еще ошарашенная открытием, что про возможный развод она подумала с облегчением.
– Наверное, это лотерея, и так можно сказать вообще о любых отношениях. – Белокопытова тоже вздохнула, видимо вспомнив что-то свое.
– А вообще, если честно, основная проблема заключается в том, что очень часто мы, глядя на человека, словно не видим его. То есть видим, конечно. И вроде даже знаем про его отношение, и принимаем это как должное, а спохватываемся лишь тогда, когда теряем.
– Лицом к лицу – лица не увидать, – вздохнула Снежана.
– Да-да, Есенин был прав. Великое видится на расстоянии. И хорошо, если ты успеешь это оценить, когда еще можно что-то исправить.
Возможно, Александра имела в виду что-то личное, но Снежана вдруг решила, что она говорит про свою учительницу Надежду Андреевну и ее несчастную любовь к Клеменсу Фальку, которую Строгалева пронесла через жизнь, а когда окончательно потеряла надежду – умерла.
Надежда потеряла надежду. Разум на мгновение погрузился в невольный лингвистический каламбур, но Снежана заставила себя сконцентрироваться и вернуться к тому важному разговору, ради которого сюда пришла.
– Александра Дмитриевна, у меня будет к вам просьба.
Расскажите, пожалуйста, все, что вы знаете о вашей классной руководительнице. Дело в том, что у меня есть пожилая родственница в Швейцарии, и семья ее друга, к сожалению давно скончавшегося, узнала, что она бывала в нашем городе, а потому попросила собрать информацию о том времени, которое он здесь провел. Его звали Клеменс Фальк.
По тому, как вздрогнула Александра, Снежана поняла, что той знакомо это имя. Что ж, уже немало.
– Вы можете звать меня просто Сашей. Но в телефонном разговоре вы сказали моей маме, что готовите книгу про Надежду Андреевну.
Что-то поменялось?
Снежана прикусила язык. Ну да, когда врешь, нужно быть готовой к тому, что тебя поймают. Нет, наверное, прав Зимин, не годится она в сыщики, может, действительно, не надо и начинать.
– Одно другого не исключает, – проговорила она, чуть нервно. – Просто сказать про книгу проще, чем объяснить сложные связи моей тети с семьей Фальк. Но вы можете убедиться, что я не вру.
