Получить разрешение на то, чтобы оказаться в квартире. Это два. Спокойно, обстоятельно и без ненужной спешки обследовать дефектоскопом все комнаты и стены. Найти, где спрятана фигурка с сокровищем. Это три.
Останется только придумать, как взломать стену, чтобы никто не догадался, кто именно это сделал. Это будет сложнее всего, но придумать можно, лишь бы точно знать, где именно спрятано сокровище. Это четыре. Раз – два – три – четыре… Всего четыре шага. Так мало и так много. Когда-то, когда эта операция только задумывалась и начиналась, казалось, что все будет гораздо проще.
В памяти вновь всплыло лицо старухи в тот момент, когда она сначала увидела, а потом узнала человека, пробравшегося в библиотеку. Еще бы, ведь именно этот человек был у нее всего пару дней назад и никак не мог очутиться здесь снова, да еще ночью. Недоумение, удивление, негодование сменялись на ее лице так отчетливо, что можно было предугадать, что старая карга обязательно поднимет крик.
Бояться надо было, впрочем, вовсе не неминуемого позора.
А того, что все дело окажется спущенным в унитаз. Если она узнает про пуговицу, ни за что ее не отдаст. Если не узнает, все равно больше никогда не пустит в свою квартиру, а значит, с мечтой о драгоценной антикварной вещице можно будет распрощаться.
Да, то, что сделано, было всего лишь неприятной необходимостью. Обойтись без убийства бабки не получилось. Что ж, с самого начала такой вариант тоже рассматривался. Пусть подспудно, но его приходилось держать в голове.
Уж себе-то можно сказать правду. Раз – два – три – четыре…"
"Проникнуть без спроса в чужую квартиру. Это раз. Подсыпать веронал. Это два. Убить старуху. Это три. Ударить по голове Снежану Машковскую и похозяйничать в ее ателье. Это четыре. Когда столько раз преступил закон, все остальные прегрешения уж точно не будут иметь значения. Одним больше, одним меньше. Для божьего суда, не для людского. Человеческого суда можно не бояться, потому что убийство бабки никто и никогда не докажет.
Похороны состоялись. Уголовное дело не возбуждено. И даже если эта самая швея с излишне длинным носом поднимет шум, найти того, кто огрел ее по тупой башке, все равно невозможно. Никаких следов в квартире не оставлено. Кроме тех, которые там могут быть. Впрочем, эти мысли уже приходили в голову. Можно не повторяться.
Над чем надо было подумать, так это над тем, где и когда встретиться с Машковской.
