Внезапно решившись, Снежана вышла в прихожую, тихонько, чтобы не разбудить чутко спящую маму, повернула ключ в замке, прямо в тапочках выскользнула в подъезд и спустилась на этаж ниже. Что она делает? Зачем?
Подойдя к двери Лидии Андреевны, она приложила ухо к гладкой деревянной поверхности, сделанной из настоящего дуба. Именно по этой причине никто в их подъезде не ставил новые металлические двери даже в суровые девяностые годы. Двери изначально делались на совесть, на века, да и выглядели дорого и красиво. Из-за толстых дверей не доносилось ни звука.
В гладкую поверхность полированного дуба был врезан глазок. Снежана вдруг подумала, что тому, кто находится внутри, прекрасно видна она сама, но испугаться не успела. Дверь неожиданно начала открываться внутрь. Снежана не удержала равновесия и провалилась в образовавшуюся черноту, которая встретила ее равнодушным ударом по голове.
«Ну, вот и все, – подумала она отстраненно. Даже слишком отстраненно для неминуемой смерти. – А Мишка так и не узнает, что чуть не стал отцом в третий раз».
* * *Наши дни. АлександрМир вокруг него продолжал терять привычные очертания. Дыра, вызванная его просчетом в бизнесе, ширилась, и заткнуть ее никак не получалось. Не законопатить пробоину ниже ватерлинии тряпками, сколько их туда ни засовывай.
Он не опускал руки, конечно, но чувствовал, что все бесполезно и главная причина кроется именно в нем, потому что он, предприниматель и бизнесмен Александр Белокопытов, потерял кураж. Ему стало неинтересно то, чем он столько лет занимался.
Он устал биться за госконтракты, договариваться, умасливать заказчиков, обходить на поворотах конкурентов.
Ему надоело слушать про песок, бетон, щебень и присадки, про то, кто из бригадиров ушел в запой, в какой машине полетела очередная запчасть, где выставлена неустойка по кредиту, а где опять нужно что-то переделывать в рамках гарантийных обязательств. Александр Белокопытов сидел в черном кожаном кресле за столом в офисе и думал, как он устал. В конце концов, может человек устать?
«Крокодил не ловится, не растет кокос»[5], – пробормотал он, размышляя, выпить еще кофе или не стоит.
Для того, чтобы наполнить чашку, требовалось встать и сделать пару шагов к подоконнику, на котором стояла кофемашина. Вставать не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось делать, хотя обстоятельства вынуждали. Он всегда следовал неукоснительному правилу: идти до конца, если сделал первый шаг, и вот, пожалуйста, дожил до того, что лень дойти до кофеварки.
