Но та, как видно, отлично знала, как обращаться с не в меру зазнавшимися призраками.
– Прекрасно! Если у тебя нет времени, разумеется, мы не станем тебя тревожить, – спокойно произнесла Зуби. – В таком случае джинну Абдулле следует сказать, что остальную часть книги он может выбросить… Он давно утверждает, что это графомания.
– ГРАФОМАНИЯ? ДА КАК ЭТОТ АБДУЛЛА СМЕЕТ! САМ ГРАФОМАН! ПРОКЛЯТИЯ СТИХОТВОРНЫЕ КРОПАЕТ, БЕЗДАРЬ! – завопили внутри обложки.
Зубодериха тонко улыбнулась.
– Зачем же так сразу рубить сплеча? У Абдуллы есть неплохие строфы, это всем известно.
А вот у тебя в книге, он утверждает, нет ни одной правдивой истории. Он даже предлагает переименовать ее в «Художественный бред белых магов во вранье Гуго Хитрого»…
– БРЕД? Я ЕМУ ПОКАЖУ БРЕД! НЕСИТЕ МЕНЯ К ЭТОМУ АБДУЛЛЕ НЕМЕДЛЕН-Н-Н-НО-О! – дурным голосом завопил честолюбивый автор.
Мгновение спустя Гуго Хитрый выскочил из обложки наружу. Нельзя сказать, чтобы за время, пока он был похищен, внешность его сильно изменилась. Он был такой же толстенький, с круглой, как блин, физиономией и вздернутым носом.
От возмущения его напудренный парик сбился на сторону, открыв самую блестящую из всех лысин мира. В пухлых ручках у Гуго была древняя алебарда, которой он потрясал, представляя угрозу не столько для окружающих, сколько для самого себя.
– ГДЕ ЭТОТ АБДУЛЛА? Если он мужчина, пускай защищается! Я ему продемонстрирую разницу между графом, графином и графоманом! – вопил он.
– Я пошутила, Гуго!.. Прости меня! Мне только хотелось выманить тебя на свет божий.
Это простительно. Мы так скучали, – мягко сказала Зубодериха.
– Пошутила? Так ты пошутила? – озадачился призрак.
– Само собой… На самом деле Абдулла не говорил о тебе ничего дурного. Он даже сказал, что часто читает твою книгу по вечерам. Его, темного мага-вуду, ничто так сильно не утешает, как то, что белые маги тоже способны на сомнительные штучки. К тому же книга написана прекрасным языком, как он утверждает.
Гуго Хитрый мигом остыл и стал запихивать алебарду обратно в рамку.
– Он в самом деле так сказал? – смягчился он. – Хм… Ну вообще-то его стихотворные проклятия не так уж плохи… Некоторые очень даже ничего… Ладно, я беру свои слова обратно.
– Пропустите меня! – потребовала Медузия, до сих пор стоявшая в стороне.
Ребята расступились. Доцент Горгонова присела рядом с Гуго, терпеливо дожидаясь, пока смешной призрак расправится со своей алебардой.
– Гуго, тебе не кажется, что ты должен кое-что прояснить? – спросила она.
