Поллони снисходительно улыбался направо и налево, делая вид, что для команды муз это так, рядовая победа, а сам незаметно толкал локтем пифию, чтобы она не упустила корреспондентов, которые шустрыми тараканами уже мчались на халявный фуршет."
"Малютка Клоппик улюлюкал, путался под ногами и просил у всех повторить новоизобретенное заклинание Шмыгус сморкатис, утверждая, что оно усиливает ауру удачливости. В действительности же это было заклинание вечного насморка. Первым в сети коварного малютки попал А.
Поллони, списавший все на действие кошмарного тибидохского климата.
Никто уже не видел, что минуту спустя рядом с Гоярыном рухнул вконец обессиленный Пифон, похожий уже не на дракона, а на чучело удава. Из пасти его доносилось:
– Эй, вы там про Грызианчика не забыли? Снова частушечка по заявке Верки Попугаевой в исполнении певицы Эраты (не кипятись, дуся, это мы твое имя русифицировали!)… Посвящается? Ах, ну да, снова Поклеп Поклепычу! Просто ужас, сколько этих клепычей развелось! Грянули!
Не натягивай ты, милый,На глазенки козырек,Ты и так самый красивый,Словно аленький цветок.
Мой миленочек ПоклепХодит улыбается —Зубы новые поставил,Рот не закрывается…Ягге, захватив с собой с полдесятка драконюхов, решительно направилась к Пифону освобождать внука и вправлять ему мозги с помощью универсального народного средства – взбучки.
Гробыня Склепова аккуратно снизилась и, выбрав место, приземлилась между Гоярыном и Пифоном.
Один спал, а другой непрерывно икал, выплевывая все новые частушки. Драконюхи переворачивали его с боку на бок и пытались развязать узел, в который Пифон был завязан. Гробыня брезгливо перелезла через дракона и направилась к раздевалке.
– Склепова! Что за дела? Могла бы хоть для виду полетать! – не удержавшись, крикнул ей Тарарах, вливавший в пасть спящему Гоярыну эликсир из бронзового чайничка.
– Вот еще! Я лицо команды! Мне надо фотографам позировать, а не носиться, как бобик, за мячиками! Вон Гроттерша носилась, и что толку? Ее из команды вышвырнули, как грязную тряпку, а теперь Чумиха сказала, что ее предадут! – парировала Гробыня, к которой, чтобы принять у нее из рук пылесос, уже бежала целая дюжина поклонников во главе с Гуней Гломовым.
Тарарах опешил.
– Кто предаст? – растерянно спросил он.
