– Успокойся, пупсик! Какая катапульта? Этот дракон и сам сейчас упадет! Смотри, как его всего крючит! – замурлыкала Милюля.
– Ну все! Дальше можно не писать. Нам кирдык! – сказал Шурасик, отрываясь от блокнотика.
Сидевшая с ним рядом Пупсикова поддакнула. Она всегда поддакивала, когда общалась с умными мужчинами. Впрочем, если мужчина был глуп, Пупсикова опять-таки не изменяла правилу и тоже на всякий случай поддакивала.
– Что такое «кыр дык»? – озадаченно спросил помещавшийся неподалеку А.
Поллони, обращаясь за переводом к пифии.
Та только руками развела и помчалась узнавать это у Шурасика, по которому видно было, что он гуманитарно одарен.
– Лучше вам этого не знать! Это я как лингвист говорю! – авторитетно сказал Шурасик.
Скрестив на груди могучие руки, Тарарах хмуро наблюдал за игрой.
– Не думаю, что матч продлится долго, – сказал он, и рупор разнес его приговор на весь стадион. – Это не игра, а цирк! Терпсихора завладевает обездвиживающим мячом.
Она прорывается к Гоярыну. Никогда не видел Гоярына в такой кошмарной форме! Обыграв Тузикова, Терпсихора дразнит дракона быстрыми перемещениями. Умничка Лоткова пытается отвлечь его и уговорить не открывать пасть, но бесполезно! Во-во, глядите, сейчас он попытается атаковать, да только не тут-то было! Где ему такому сонному? Ну, что я говорил? Хитрая муза уносится прочь на черепаховой лире, да только еще раньше забрасывает мяч в наши распахнутые ворота.
Вспышка! Двадцать один! Что-то я не помню, когда еще встречал такой унизительный счет!.. Все, пошел я к Гоярыну. Обездвиживающая магия для старого дракона – это билет на тот свет.
Тарарах снял рупор и, ссутулившись, отправился откачивать Гоярына. В единственном глазу Соловья О. Разбойника блестели слезы. К нему не решались подходить. В таком состоянии он мог так сглазить, что сам после не вспомнил бы отвод.
Таня еще раз пнула шкаф, как будто он был главным виновником всех ее несчастий, и легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку.
Матч был проигран, проигран унизительно и глупо. Если проигрыш невидимкам можно было еще объяснить какой-то нелепой случайностью, то здесь их раздавили явно, разделали как котят.
Зато наяды, дриады, ореады и прочие нимфо-нимфетки радостно вопили. Теперь для них была осень не осень и мороз не мороз! Победа грела их шерстяным одеялом славы. А.
