Не выражая разочарования от того, что врагам удалось сбежать, Перун открыл ладонь и принял скользнувшую в нее рукоять вернувшегося молота. Велес, неторопливый, спокойный, наклонился и поднял посох. Тане почудилось, что на мертвом дереве посоха набухли почки и проклюнулись ростки.
Все так же неторопливо Велес поднял посох высоко над головой и с размаху, точно в мягкий песок, вонзил его в пол. Пуппер, навалившись сверху на Таню, прижал ее к полу и насильно закрыл ей глаза ладонями. Таня никогда не подозревала, что этот семнадцатилетний парень такой сильный.
Внешне по Пупперу этого никак нельзя было предположить.
– Умоляю, Таня, не смотри, нельзя! Я знаю, что бывает с тем, кто смотрит на богов, – почти взмолился он.
Но даже втиснутая носом в пыльный ворс персидского ковра тети Нинели, с Пуппером, сидевшим у нее на закорках, с глазами, закрытыми его влажными ладонями, Таня все равно неведомым образом продолжала видеть то, что происходило в комнате. Золотистые корни посоха зримо врастали в ковер.
Тонкий ствол, расширяясь на глазах, взмывал к потолку. Ствол ветвился. Шумела листва.
* * *"
"В доме на Рублевском шоссе – и одновременно во всех трех мирах и в бесконечности, в той изнаночной части бытия, которая одна и управляет миром, – прорастало вечное древо, вновь соединяя воедино, стягивая незримыми, но прочными нитями разрозненное целое. Земля, небо и Потусторонние Миры вновь становились частью единой системы. Трепетные листья примиряли и залечивали раны, принося на своих зеленых ладонях малые частицы надежды.
В уставший, истертый, надоевший сам себе мир капля за каплей, росток за ростком приходил покой.
Раненый Симорг встрепенулся. Силы возвращались к нему капля за каплей. Чем выше становилось древо, тем громче и увереннее кричала птица-хранитель.
Когда древо – осязаемое и одновременно бесплотное – занимало уже всю комнату, оно внезапно дрогнуло и пропало. Но не исчезло и не погибло – Таня ощутила, что так и должно было случиться. Древо заняло свое место. Вместе с древом пропал и Симорг, в последний миг огласивший комнату торжествующим клекотом.
Теперь в комнате были лишь Таня, Пуппер и три языческих бога. Некоторое время боги стояли в молчании, но затем что-то переменилось, и все трое разом повернулись к Тане и Гурию.
– МАГИ, ДУТЫЕ НИЧТОЖЕСТВА! ЖАЛКИЕ ОТБЛЕСКИ ВЫРОДИВШЕГОСЯ ДРЕВНЕГО ВОЛШЕБСТВА… ВЫ ДУНОВЕНИЕ ВЕТРА, КОТОРОГО УЖЕ НЕТ… ПРОЧТИТЕ СВОЮ СМЕРТЬ В МОИХ ГЛАЗАХ! – сказали за золотой вуалью три рта Триглава.
