До полуночи оставалось около четверти часа. Самое время начинать праздновать. В отличном настроении Дурневы уселись за стол и стали нежно, как курочки, копаться в тарелках. Халявий, с подвязанной салфеткой, сидел рядом с Пипой и хмуро сосал копченую индюшачью ножку, капая жиром на скатерть.
– Крови жажду! Не хочу есть дохлую птичку! – сказал он капризно.
– Она не дохлая! – возмутилась Дурнева.
– А копченая – это что, живая, что ли? Крови жажду! – забузил Халявий и швырнул индюшачьей ножкой в таксу. Полтора Километра вцепилась в ножку зубами и утащила ее под диван.
– А этого не жаждешь? – тетя Нинель погрозила оборотню пудовым кулаком и решительно придвинула стакан с томатным соком. – На, пей, он тоже красный! А не то плитку гематогена в зубы и баиньки!
Дядя Герман включил телевизор и стал дожидаться новогоднего выступления президента. Он всегда следовал традиции и открывал бутылку с шампанским сразу после президентской речи, под бой курантов.
Наконец президент выступил, и стрелка, и так уже почти прилипшая к отметке XII, сдвинулась вперед на одно деление.
«Бо-ом… Бо-ом… Бо-ом…» – тяжело ударили кремлевские часы, отсчитывая мгновения до Нового года.
– Ну! Вдарили! Как встретишь Новый год, так его и проведешь! – с чувством сказал Дурнев. Он поднял бокал и нежно похлопал себя по карману, в котором лежал чек.
И тут, именно в этот определяющий судьбу момент, кто-то нажал на кнопку звонка. Звонок, с готовностью изменяя своему обычному ехидному попискиванию, радостно заглушил бой курантов.
Тетя Нинель подпрыгнула на табуретке. Ее ножки с треском подломились.
– ГЕРМАН! – укоризненно воскликнула тетя Нинель, оказываясь на полу вместе с обломками.
– Я никого не жду! – пискнул наследник графа Дракулы.
Пипа сорвалась с места и торопливо подскочила к глазку.
– О НЕТ! НЕТ!!! – заорала она не своим голосом.
– Кто там, Пипочка?
– ЭТО ГРОТТЕРША! Мамуль, давай противотанковые ежи – будем баррикадироваться! Папуль, неси ятаган! – принялась распоряжаться Пипа.
Она была близка к помешательству.
Дядя Герман и тетя Нинель бросились к Пипе. Такса Полтора Километра и Халявий последовали их примеру. Комната опустела. Забытая бутылка с шампанским издала размытый хлюпающий звук. Из горлышка полезла пена, точно грязный бритвенный крем, стекая по краям бутылки на скатерть.
Дурневы и их прихехешники в лице кривоногой кашляющей колбасы и оборотня столпились у двери, шепотом совещаясь, открывать или не открывать.
