Один есть! Пингвин-ага, Замерзайло… Пуппер уходит и от их… Просто колобок какой-то! Ну-с, болельщики мои дорогие, кто у нас там на очереди? А, Снежная Гурия собственной персоной! Какие люди на Буяне! На месте Пуппера я бы повозился с ней подольше, уж больно хорошенькая… Эй, Лоткова, не надо меня сглаживать! Я в жилетке, да и вообще работа у меня такая – глупости говорить! Я бы, может, и хотел что-нибудь умное ляпнуть, да мне эфирная сетка не позволяет! Чумиха ее побери, эту эфирную сетку!
Не слушая Ягуна, не видя ничего, кроме своей цели – пасти Снежного дракона, – Гурий Пуппер мчался ей навстречу, прильнув грудью к метле.
Вон он промчался мимо сектора, где сидели его фанаты, тренер, магнетизеры и магвокаты. Магвокаты уже кричали в зудильники, стремясь кому-то и на что-то пожаловаться. Тренер был хмур как туча. Магнетизеры на всякий случай вцепились в коврики. Гореанна, поссорившаяся с кем-то, уже палила из сглаздамата, едва успевая менять обоймы. Зато верные фанаты были, как всегда, душой и телом с Пуппером.
На их перетяжке пылало:
«ГУРИЙ! МЫ В ТЕБЯ ВЕРИМ!»– И мы тоже! – вполголоса заметил Ванька Валялкин, выражая настроение всего Тибидохса.
Теперь никто уже – даже задиристый Гуня Гломов – не видел в Пуппере и его фэнах врагов. Если же кулаки еще у кого и чесались, то главным образом против магвокатов и магнетизеров, которые вечно крутились вокруг Гурика, как осы вокруг варенья."
"Вскочив со своего места, Гломов стал было протискиваться к магнетизерам, чтобы немного поучить их, но был перехвачен циклопами, которых расставил всюду бдительный Поклеп.
– Эй, вы че, ребят? Пошли вместе магнетизеров бить! – возмутился Гуня, которого циклопы волокли под мышки.
– Мы на дежурстве! – переглядываясь, пробурчали циклопы.
– Ну и ладно! Отпустите меня, я их один побью! – с надеждой предложил Гуня.
– Не положено до конца матча… Вот после матча, ежели снова массовая свалка начнется, другое дело… А теперь не положено! – заявили циклопы.
Они водрузили Гуню между Шурасиком и Таней и удалились, держа его в поле зрения.
– Даже подраться не дали! Никакого счастья в личной жизни! – сказал Гуня, толкая Шурасика локтем.
– Гломов! Еще раз меня ударишь – в сороконожку превращу! Ты, кроме Дрыгуса-брыгуса, ни Древнира не помнишь! – взвизгнул Шурасик, уставившись в блокнот, где из-за толчка карандаш прочертил длинную кривую загогулину.
– Давай превращай в сороконожку! Даже лучше, я всех ногами запинаю! – гоготнул Гуня.
