Даже сумей мы чудом их остановить – что почти невозможно, – за ними последуют другие, и Тибидохс рано или поздно будет разрушен. Мы первые, потому что нас они винят в гибели мирового древа. Потом под удар попадет весь остальной магический мир, и наконец пострадает даже мир лопухоидов… И снова в центре всех событий оказалась ты, Таня Гроттер. Как ты думаешь, почему они требуют, чтобы именно ты вернула им украденное?
– Может, потому, что я вызвала дух Безумного Стекольщика? – предположила Таня.
Борода Сарданапала с сомнением шевельнулась.
"
"– Возможно. Но, возможно, тут есть что-то еще. Поверь, останавливая на ком-то свой выбор, древние боги всегда имеют очень веское основание… Раз они требуют, чтобы украденное нашла ты, – значит, никто другой: ни я, ни Медузия, ни Поклеп – не сможет сделать это за тебя. Хотя мы тоже что-то умеем. Я не отпустил бы тебя на Лысую Гору, но выхода нет… Раньше тебе не приходилось там бывать?
– Нет, – произнесла Таня.
Усы академика грустно обвисли. Похоже, они ожидали другого ответа.
– О, разумеется, – сказал Сарданапал. – Просто я подумал: может, ты выбиралась туда тайно. В наше время… кгхм… всякое случалось. Встречались ученики, которые регулярно нарушали школьные правила… Кого бы вспомнить?.. Леопольд Гроттер, скажем, был яркий пример… Кгхм… В любом случае Лысая Гора не место для учеников Тибидохса. Ничему хорошему там не научишься, а вот погибнуть можно довольно просто. Я десятки раз предупреждал об этом Леопольда в этом самом кабинете.
Таня ощутила головокружение.
Внутри у нее потеплело, словно что-то родное, забытое на миг коснулось ее. Так происходило почти всегда, когда она слышала об отце или матери или сама начинала думать о них. И тогда ей казалось, что Леопольд и Софья где-то рядом и смотрят на нее, невидимые, поддерживая ее и согревая любовью.
– Мой отец нарушал школьные правила? – как бы невзначай спросила Таня. Ей хотелось узнать об этом больше.
Сарданапал разгладил бороду и кашлянул в ладонь. Тане показалось, что он сделал это, пряча улыбку.
– М-м-м… «Нарушал» – не то слово. Твой отец терпеть не мог правила как таковые. Лучший способ заставить его что-нибудь сделать было сказать, что это запрещено. Причем не просто запрещено, а строго-настрого. Однажды я застал его на крыше с хорошо знакомым тебе контрабасом. Твой отец пытался улететь на Лысую Гору, к тому же, как потом выяснилось, не в первый уже раз. Помню, был большой скандал. Профессор Клопп требовал, чтобы я перевел его на темное отделение.
