Программа занятий была существенно изменена. Число часов Зубодерихи и защиты от духов удвоили, а некоторые менее необходимые пары вообще убрали. Перво– и второкурсников временно отправили к лопухоидам. На более старшие курсы это, к счастью, не распространилось.
Впрочем, «к счастью» это было не для всех. Порой Тане казалось, что она с большим удовольствием улетела бы к дяде Герману и тете Нинели, чем ходила на занятия с темным отделением.
Утешало ее лишь то, что и на белом отделении дела шли не лучше.
Ягун жаловался, что бабуся заставляет их пить дождевую воду с опрокинутого кверху дном ведра, не ступать в след оленя или вепря, не разрешает стоять на пороге, переступать через жердь, хомут, веник, топор, вилы, грабли. Даже причесываться по пятницам и то нельзя.
– Я, правда, раньше не шибко часто расчесывался, а тут вдруг захотелось, а нельзя… Панымаешь, обыдно, да?! – говорил Ягун, передразнивая кого-то из лопухоидов.
Он, подобно многим в Тибидохсе, часто ловил их радиоволны, особым образом настраивая зудильник.
Поклеп, язвительность в котором бурлила и клокотала, как лава в кратере вулкана, в поисках, на ком бы отыграться, нашел у себя в столе доклад Тани по мировому древу и раскритиковал его в пух и прах. Самое забавное, что раньше он отнесся к докладу нейтрально, а теперь вот его запоздало осенило, что работа не отвечает канонам идеального черномагического сочинения, принятым в 1366 году на Лысой Горе.
– Для белого отделения это, возможно, и сошло бы, но для темного… Не чувствуется дополнительной литературы, раз. Стиль кошмарный, два. Написано как курица лапой, три. Мысль прыгает, четыре. Ошибок полно, пять, – перечислял завуч, с удовольствием загибая пальцы. – И, наконец, самое грубое упущение – Алатырь! У тебя в докладе ничего нет про Алатырь!
– Про Алатырь? Это такой бел-горюч камень? – переспросила Таня.
Она слышала об Алатыре от Гробыни той ночью, когда Склепова пыталась влюбить ее в Пуппера.
Завуч улыбнулся мелкими, острыми, как у хорька, зубами.
– Скверно, Гроттер, скверно! Поверхностные знания самые опасные! Я вижу, ты не брала у джинна Абдуллы «Голубиную книгу». На чем, по-твоему, растет мировое дерево? На гумусе? На минеральных удобрениях? У компостной ямы? А, Гроттер?
– Не знаю, – буркнула Таня.
