После всего, на что мне довелось понаглядеться за последние дни, начиная с шамаханских рогов и заканчивая полетами в ступе с помелом… Не думаю, чтоб подобные впечатления выпадали еще хоть одному московскому милиционеру.
Через минуту в земле открылась здоровенная темная дыра, при лунном свете едва угадывались круто ведущие в темноту ступени.
– Пора, сыскной воевода. Не заробеешь?
– Не первый раз к уголовникам в логово лезу! – почему-то соврал я.
Бабка понимающе кивнула и первая шагнула вниз:
– Держись следом, Никитушка.
Да сабельку-то не вынимай, не с руки она тебе, не ровен час, еще поцарапаешься…
Спуск вниз, в глубь горы представлял собой яркий зрелищный вариант польского «Луна-парка». Знаете, там еще есть такая пещера ужасов. Едешь по ней в колясочке, а со стен разные тряпичные ужастики на тебя пялятся… Так вот, мы проходили нечто подобное, с той лишь разницей, что существа, скалившие на нас зубы, несомненно были настоящие. Я неоднократно порывался выхватить саблю и съездить царским подарком хоть кому-нибудь в пятак.
Под ногами шипели странные змеи, толстые, как докторская колбаса, с зубами на манер кривых гвоздей и горящими красными глазами. Они яростно посвистывали, но почему-то не спешили нас ужалить. Яга еще раз предупредила меня, чтоб я держался вслед за ней, ни на кого не обращал внимания и ни в коем случае не оборачивался. Якобы если обернусь, то окаменею. Чушь, конечно, но я почему-то ей верил.
Периодически прямо в стене открывались ниши, из них высовывались гробы с ожившими мертвецами.
Скелеты, и чисто выбеленные, и в рваных останках плоти, тянулись к нам дрожащими костяшками плюсн. Старые ведьмы, хохоча беззубыми ртами, вставали поперек дороги, но, поняв нашу непреклонность, удирали, мгновенно превращаясь в пестрых драных собак, или больших крыс, или ночных сов. Буквально из-под земли вырастали громадные гориллоподобные мужики с безумным взглядом и окровавленными руками, обычно они размахивали топорами, но коснуться нас тоже не смели.
– Морок, – на ходу объяснила Яга, – питается лишь твоим страхом. Пока ты в него веришь, он и живет. Чем сильнее страх человеческий, тем больше мощи в руках морока. Трусливого он или топором зарубит, или змеей ужалит, или шавкой какой живьем сожрет…
– И только-то. – Я слегка пожал плечами. – Все эти кошмарики слеплены на уровне фантазии темного деревенского жителя пятнадцатого века.
