А девицы, они по вечеру вдоль улиц не шастают, дома сидят. Да не выходил он никуда! Свеча у него в избе горела, и в окошке голову с косицею разглядеть можно было…
– Митяй! – строго приподнялся я, но Баба Яга удержала меня за рукав:
– Погодь, касатик… Непростое это дело, не врет он. Вранье-то, оно в человеке сразу видно. Ровно как туман черный, липкий с языка слетает. Не врет Митька, сторожил он дьяка исправно.
– Но ведь мы с вами оба видели Филимона Груздева у боярского терема?
– Видели, Никитушка, видели… Против энтого разве попрешь?
– Вот именно! Факты – вещь упрямая.
Не мог же дьяк Филимон быть одновременно в двух местах? Не раздвоился же он…
– В самое яблочко бьешь, голубь наш сизокрылый! – восторженно хлопнула в ладони бабка. – Так и есть! Я-то все думала, чего ж он тогда так резво убег, нешто твоих погон испужался? Меня он боялся, меня! Я-то, поди, смогла бы признать – настоящий-то дьяк али кто в образе его.
– Что еще за глупости? – неуверенно возмутился я. – Вы хотите сказать…
– А я тебе с самого начала говорила – без колдовства здесь не обошлось!
– Да заарестовать их всех подряд, и делу конец! – подал совещательный голос Митяй.
Как деревенский парень, он всякого волшебства боялся, будто собака палку. Я – иное дело… Я просто вырос в другой среде и переполнен здоровым скептицизмом по отношению к тому, с чем не сталкивался лично. Хотя… может быть, то, как бабка Мышкина приструнила, и есть колдовство? Почему-то я вспомнил об этом только сейчас, а ведь хотел спросить сразу…
– Бабуль, а вот там, в боярских хоромах, вы Мышкину что-то про деревья или про шерсть сказали и он замолчал – это что, гипноз?
– Гип… кто?! – удивилась Яга.
– Чтой-то за слово мудреное? Давай уж по-нашему, по-простому… Околдовала я его, Никитушка, замкнула уста. Грубиян он и охальник. До самого утра слова вымолвить не сможет, а там уж, как заговорит, впредь думать будет.
– Значит, это колдовство… Не уверен, что подобные методы воздействия могут поощряться законом.
– Дык я на людях-то и не колдую почти… А только честь твою милицейскую поддержать надо было. Рази ж это дело – допустить, чтобы холопы боярские твою милость на конюшне плетьми охаживали?!
– Он просто запугивал… – неуверенно начал я, но Баба Яга с таким пониманием взглянула мне в глаза, что я замолчал. Все верно. Если бы не она, неизвестно, чем кончился бы мой «дружеский визит» к зарвавшемуся самодуру.
– Ладно, поздно уже… Всем отдыхать.
