Баба Яга, к моему глубочайшему удивлению, начала бодренько суетиться у печки, а у меня, здорового и молодого, от беготни буквально ноги отваливались. Появился проспавшийся после вчерашнего Митька. Вид протрезвевшего «сексота» был жалок. Начал он, как всегда, с показухи, есть за ним такой грешок. Что ни делает – все как будто Гамлета в последнем акте изображает. Рожа помятая, качается, от самого разит, будто его целиком в спирте вымачивали, а туда же…
– Не гневись, батюшка сыскной воевода! – Митяй рухнул на колени и начал молча бить поклоны, гулко стукая лбом об пол.
– Кончай комедию ломать, трагик! Почему напился как свинья?!
– Христом Богом прошу, прости, батюшка! Прости меня, дурака немытого, неразумного! Деревенщину-засельщину! Сироту горемычную, необразованную!
– Митька! Ты у меня от ответа не увиливай, рабоче-крестьянское происхождение тебя не спасет.
– Не виновный я, но мне ответ держать! Не мог я не пити, ибо зело подозрительно сие…
– Ты такую фразочку сам смастрячил или подсказал кто? – даже удивился я.
По сути парень прав, не пить он не мог. Но мог же не напиваться! – Ладно, вставай с колен, докладывай.
– А доложу я вам, батюшка участковый, страшное дело! – разом отставив в сторону жалостливый тон, поднялась эта орясина. – Как вы и велели, пошел я в кабак. Сел в уголке, взял себе кружечку да ярыжку предупредил, чтоб все выпитое на ваш счет записывал…
– Идиот, – тихо выдохнул я.
Одним махом сорвал всю маскировку. Ну что ему можно доверить после этого?
– А сам сижу себе, да слушаю, да примечаю, да на ус мотаю.
Вот дело к ночи, и заваливаются в кабак стрельцы. Не простые, а те, что у самой казны службу охранную несут. Ну, как же их упустить? Я ненароком поближе подсел, а чтоб, значит, подозрений не вызвать, мужиков к себе за стол поманил. Дескать, день у меня был тороватый, гуляю! Вино рекой течет, а ить мне ж еще и слушать надобно… Я наливаю всем…
– Дмитрий, не отвлекайся! Говори короче, что интересного сказали стрельцы?
– Так я, батюшка, об этом и толкую! А заговорили они о покраже в казне, и один промеж них возьми да и ляпни, будто бы в тот вечер сам боярин Мышкин приходил их караул проверять.
Поглядел, покричал для порядка и сказал, что у всех пуговицы мелом не чищены. Срам-де для царевых слуг на таком высоком посту. Да чтоб сей же час все за мелом побежали, в порядок себя привели, а он уж тут постоит, их, нерадивых, дожидаючись. Стрельцы – люди подневольные, дунули – рысью, вернулись – галопом.
